Чтение онлайн

— А-а?!! — изумленно вылупился он.

— Обнаглели, русские свиньи! — на том же языке заорал я, врезал плешивому ногой в пах, схватил за волосы какую-то противную бабу, удивительно похожую на Валерию Новохлевскую. С силой толкнул ее на трех стоящих кучкой любителей «высокого искусства» и со сноровкой хорошо натасканной овчарки принялся сгонять посетителей в толпу в центре зала. При этом я не церемонился, щедро раздавая пинки и зуботычины. Помещение огласилось болезненными воплями. Между тем мои товарищи не теряли даром времени. «Раввин»-Ерохин с криком: «Они украли мои шекели» — набросился на первую тройку здешних стражей, а «шестидесятник»-Логачев с ревом: «Отдайте пузырь, козлы позорные» — на вторую. Ошалевшие секьюрити не сумели оказать загримированным спецназовцам достойного сопротивления и вскоре обезоруженными пулями полетели в центр зала, где моими стараниями уже образовалось плотное стадо: плачущее, стонущее, глотающее кровавые сопли и сплевывающее выбитые зубы.

Затем я встал сбоку от полуоткрытой двери и каждого вновь прибывшего, слегка обработав, присоединял к стаду. Я не боялся ошибиться. Придирчивая бдительность охраны у ворот исключала такую возможность. Пока исключала. К середине дня организаторы выставки планировали провести сюда экскурсию школьников младших классов. Поэтому следовало поторапливаться…

Разобравшись с охраной, «раввин» с «шестидесятником» принялись быстро сдирать со стен картины и сваливать их в угол. Трудились они минут пять. К тому времени стадо увеличилось на восемь особей с разбитыми физиономиями.

— Теперь бегом вниз, если жить хотите! — гаркнул Логачев. А Ерохин достал из-за пазухи серебристого цвета баллончик и бесцветной струйкой брызнул в упомянутый угол. Груда богохульной мазни мгновенно воспламенилась. Следующая струйка непонятного вещества — и возле стада широкой полосой вспыхнул паркет. Не нуждаясь в дальнейших понуканиях, они, истошно вопя и отпихивая друг друга локтями, ломанулись к выходу. Возле дверей образовался затор и завязалась ожесточенная драка за право выскочить первым.

— У-роды! — поморщился Логачев, выдернул из кучи дерущихся мужика поздоровее, поднял на вытянутых руках и обрушил его на затор. Протараненные таким образом «уроды» с визгом покатились вниз по лестнице.

Ерохин вновь прыснул из баллончика.

Дверной проем загородила стена пламени.

— Уходим, — бросил он и ударом ноги вышиб оконную раму вместе с решеткой. Один за другим мы выпрыгнули со второго этажа на пустынный задний двор.

— Полная гарантия, — лаконично буркнул Васильич, «расчистив» мощными пинками два заколоченных полуподвальных оконца. Ерохин щедро запустил в них «красного петуха» и, держа в руке опустевший баллон, первым устремился к забору.

Бах!.. Бах!.. Бах! — загремели вдогонку выстрелы. Стреляли из «макаровых» трое фондовых охранников, вдруг появившиеся из-за угла здания. Мои товарищи кульбитами «ушли» в разные стороны. А я, повинуясь внезапному наитию, поступил иначе — резко развернулся к стрелкам и разразился потоком отборных американских ругательств. Секьюрити на пару секунд замешкались, явно сбитые с толку. Этого оказалось достаточно. В два гигантских прыжка преодолев разделяющее нас пространство, я болевым захватом обезвредил одного из мордоворотов и загородился им от пуль.

— Бах!.. бах!.. — «Живой щит» предсмертно содрогнулся в моих объятиях.

— Шлеп… бац, — возникшие словно из-под земли Ерохин с Логачевым молниеносно вырубили оставшихся двух. За забором показались первые менты, видимо получившие приказ оцепить место происшествия.

— Запасной вариант, — буднично произнес Васильич, без видимого усилия подняв приржавевшую крышку канализационного люка…

Мы выбрались на поверхность в трех кварталах от злополучного особняка и сели в поджидающую нас машину. Вернее, погрузились в кузов крытого фургона с надписью «Огнеопасно» на борту. Напоследок я успел зафиксировать взглядом гигантский столб черного дыма в том месте, откуда мы только что прибыли. Повсюду слышались завывания пожарных сирен. Но сегодня они звучали не тревожно, как при других пожарах, а как-то радостно, торжествующе. Или мне почудилось?!

Возвратив себе в гримерной прежний облик, тщательно отмывшись и переодевшись в свою одежду, мы с Логачевым проследовали в мой кабинет. (Ерохин, сославшись на неотложные дела, куда-то ушел.)

— Людмила Александровна! Принесите, пожалуйста, обед на двоих, — устроившись в кресле, сказал я в селектор.

— Ну вот, вернулся в нормальное состояние, — удовлетворенно констатировал Васильич. — Теперь можно спокойно поразмыслить о розыске «спецов-убийц». Ты ознакомился с заключением наших аналитиков?

Я молча кивнул.

— Ну и?

— Кроме как через агентуру, других путей не вижу, — сознался я. — Вчера вечером встречался с «Сюзанной», озадачил. Авось чего и нащупает… Когда-нибудь… Другие мои стукачи, типа Познеровича, [5] малоперспективны. Тем не менее их тоже напряг. А ваши сексоты «заряжены»?

— Разумеется. Но ждать от них быстрой отдачи не следует. Все равно что ловить рыбу бреднем в незнакомой мутной реке — зацепишь, не зацепишь… Правда, сегодня, когда мы громили глюкозовскую лавочку, нарисовалось некое… — Речь полковника прервало появление капитана Москвиной.

В два захода она выставила на стол комплексные обеды из конторской столовой (борщ, салат, жаркое с картошкой, фруктовый компот). А в завершение, заметно заалев лицом, принесла вместительное блюдо с домашними пирожками и, видимо, опасаясь возражений, поспешно скрылась за дверью.

— Ох и ни фига себе! — обалдел Петр Васильевич. — Ну это… это… Ну ва-аще!!! Слов не нахожу!

— Откармливает, — с улыбкой пояснил я. — По ее мнению, я слишком худой. «Кожа да кости», как она выражается.

— А ты действительно отощал за последнее время. Да и я, признаться, гхе, гм… — пробормотал Логачев, не отрывая глаз от пирожков и сглатывая слюну.

«Спрашивать в данный момент, что там „нарисовалось“, не имеет смысла. Наш богатырь хочет есть! Да и у меня, если честно, аппетит разыгрался. Интересно, с чем они, пирожки-то?! Выглядят, по крайней мере, на редкость соблазнительно!» — непроизвольно облизнувшись, подумал я, а вслух сказал: — На пустой желудок голова плохо работает. Давай-ка сперва подкрепимся!