Чтение онлайн

Третий присяжный (второй слева от старшины, коммивояжер, в темных очках). А вот на это не так-то просто ответить. Я бы попросил старшину прочесть еще раз это письмо. Слушаешь, душа надрывается, прочтите-ка его еще раз.

Старшина. Хорошо. Оно адресовано лейтенанту Освальду судна королевского флота Зевс.

Пятый присяжный (на крайнем стуле слева, ювелирных дел мастер, не без эстетической жилки). "Зевс" - это по-древнегречески.

Шестой присяжный (крайний справа на скамье, парикмахер, имеет собственное заведение, упрямый, несговорчивый). Давайте-ка попросту, по-английски.

Старшина. Зевс. Портсмут. Написано из собственного дома: "17, Южная площадь, Кенсингтон, 23 марта" - тот самый роковой понедельник - "8.15 вечера". Как видите, и время точно записывает. А вот письмо: "Дорогой дружище. Пишу тебе, как самому моему близкому старому другу. Через несколько минут я отдаю концы..."

Четвертый присяжный (справа от старшины, аптекарь). Господин старшина, позвольте, я насчет этого выражения "отдаю концы", мне его не раз приходилось слышать, только не в таком смысле.

Шестой присяжный. В нашем парикмахерском деле "снять концы" значит подстричь покороче.

Старшина. Ну, здесь это не может означать ничего другого, кроме того, что он собирался сделать.

Третий присяжный. Ясно. Читайте дальше.

Старшина (возвращаясь к прочитанному), "...через несколько минут я отдаю концы. Ни ты, никто другой, ни даже моя мать, ни Энн, когда еще у нас не все было порвано, никто из вас не знает, что мой котелок дважды выходил из строя. Из-за этого, как ты понимаешь, и развалилась моя жизнь с Энн. Ей хотелось ребенка, - а я не мог на это решиться и не мог ей сказать, почему. Ну, просто я никому не мог об этом сказать. Первый раз это со мной случилось вскоре после войны. Я был в Шотландии, в очень уединенном месте: удил рыбу и вот три дня полный провал памяти, полная тьма. Со мной был один парнишка-рыбак; я с него клятву взял, что будет молчать. Второй раз это было незадолго до нашего разрыва с Энн: я поехал в Бельгию с этим своим проектом парашюта "РВ7". И вот там на меня опять нашло, и я целых двое суток блуждал где-то, очнулся в лесу. Ты, старина, даже не представляешь себе, какая это пытка - быть постоянно под угрозой такого помрачения, чувствовать, как оно надвигается на тебя, медленно, и вот-вот прихлопнет опять. И не знать, выскочишь ли ты из этого в следующий раз, или это уже конец. (Старшина откашливается.) Вот так и живешь в вечном", - тут что-то не разберу дальше, - "мра"..., - ах нет, "стра... страхе"... да, в страхе. "Вот уже несколько дней я чувствую, на меня опять находит. Нет у меня сил терпеть это, дружище. Вот я и решил убраться. Так будет лучше и для меня и для всех. Прощай, и да хранит тебя бог. Утешь мою дорогую матушку. Твой старый друг Колэн Моркомб".

Последние слова старшина читает прерывающимся хриплым голосом, а третий присяжный как-то подозрительно сопит. Да и все остальные явно удручены и подавлены, за исключением самого молодого, совсем юноши, и шестого

присяжного; эти двое слушают с невозмутимым видом.

Пятый присяжный. Ужасно! Какое грустное письмо!

Шестой присяжный. Вопрос в том, писал его человек в здравом уме или нет? Коронер на этом особенно останавливался. Только мне показалось, что он больше о себе думает, чем о покойном.

Седьмой присяжный (второй с краю на скамье, белобрысый торговец овощами). Сказать по совести, в этом письме нет ничего такого, чего мы с вами не могли бы написать, ни единого слова. Все как есть в точности, даже и про то, как с женой разошлись.

Шестой присяжный. Ну, об этой дамочке нам нечего думать.

Третий присяжный. А чем она хуже других?

Пятый присяжный. Да ведь он и сам спутался с этой девчонкой.

Второй присяжный. По-моему, зря они все это сюда приплели, и коронер правильно сделал, что прекратил допрос, как прочел письмо. Чего там копаться, когда бедняги уже в живых нет.

Шестой присяжный. А я так думаю, только этот инспектор его и осадил.

Четвертый присяжный. Во всяком случае, коронера вовремя прервали, а то хлопнулась бы в обморок девчонка, вся побелела, смотреть на нее страшно было, а уж в аптеке чего не наглядишься.

Старшина. Давайте не отвлекаться - наше дело решить, в здравом уме он был или нет.

Шестой присяжный. Еще бы не в здравом - с девочкой в Ричмонд покатил!

Пятый присяжный. Это было за день до того, к делу не относится.

Седьмой присяжный. Последнее, что он сделал, - это написал письмо, а что там раньше было, нас не касается.

Старшина. По моему мнению, господа, для нас самое важное - эти его слова: "Надвигается на тебя медленно". Я как ветеринар могу вам точно сказать, собака еще до того, как взбесилась, чувствует это. И как только вы заметите, что она это чувствует, ее надо немедленно убить: она уже все равно что бешеная. А вот как человек, здоров ли, когда чувствует, как на него помрачение находит, - вот это нам и надо решить!

Шестой присяжный. Если он был не в своем уме, когда писал это письмо, тогда, значит, мы все тронутые.

Седьмой присяжный. Вот в этом-то все и дело! Коронер нас предостерегал, чтобы не объявлять невменяемым, если у нас насчет этого сомнения будут.

Шестой присяжный. А, этот коронер! Он только о себе и печется! Даже не счел нужным ответить, когда я ему задал вопрос.

Третий присяжный (неожиданно). Надо же, такой герой! Как сейчас помню, этот его полет! И вот теперь лежит бедняга!

Пятый присяжный. А семье каково! Вот о ком надо подумать.

Шестой присяжный. Ну, о вдове нам нечего думать. Она себе нашла утешение.

Пятый присяжный. А мать?

Шестой присяжный. Это та маленькая старушка в черном?

Старшина. Да уж тут, как ни поверни, всегда кого-нибудь заденешь. Так вот, господа, давайте решать, то или иное.

Седьмой присяжный. Ну как это сумасшедший человек вдруг скажет про себя, что у него котел вышел из строя.

Третий присяжный. Почему же нет? Самое ходовое выражение.

Седьмой присяжный. Вряд ли сумасшедшему придет в голову так выражаться.

Второй присяжный. Ну, если человек привык выражаться, уже он от этого не отстанет, так с этим и в могилу сойдет. (Обращается к своему соседу, восьмому присяжному, юноше.) Как по-вашему?

Восьмой присяжный (вздрагивая от неожиданности). По-моему? Конечно, сумасшедший!

Четвертый присяжный. Мне кажется, господин старшина, мы все-таки должны считаться с коронером, по-моему, он очень справедливо говорил и, в общем, дал понять, что он против решения о невменяемости.