Спекулянт
Шрифт:
– Будет сделано, шеф, - моментально исчез Федька, словно его и не было...
После завтрака, Нобель набил трубку ароматным голландским табаком и с наслаждением закурил. Денис ограничился чашечкой кофе. Несколько минут длилось молчание, благо, никаких новостей пока еще не поступало. Телефонный звонок резко ударил по нервам...
– Слушаю!
– отрывисто сказал Денис в трубку...
Телеграммы из Европы должны были поступать по двум адресам: в офис торгового дома и резиденцию Нобелей на Васильевской набережной. Оттуда и мог быть этот звонок...
– Денис, это я, - раздался нежный, певучий голос любимой.
– Ты сможешь сегодня прийти пораньше?
– Для чего, Юля?
– спросил он.
– Нам приглашения принесли, на каток. Дворцовое ведомство открыло на Таврических прудах.
– Может завтра?
Юлька обиженно зашмыгала в трубке.
– Завтра музыки не будет, а сегодня военный оркестр играет. Весь Петербургский свет собирается . Туда так просто не попадешь, только по билетам особым. Ну, по-жа-луй-ста!
Европейские торги заканчивались в шесть часов по местному времени, так что, вполне можно было успеть. Отказать Юльке, когда она так просит, было выше его сил.
– Хорошо, маленькая, постараюсь пораньше закончить.
– Ура!
– оглушила трубка ультразвуком.
– А коньки я тебе купила. Норвежские. Все - целую!
Связь прервалась. Только он повесил трубку, как тут же раздался еще один звонок.
– Будьте любезны, пригласите к аппарату Эммануила Людвиговича, - раздался в телефоне мужской голос.
Денис молча протянул трубку Нобелю. За те пару минут, что длился разговор, лицо шведа мрачнело на глазах. Наконец, закончив, он повернулся к собеседнику и глухим, осипшим голосом сказал:
– Успели выкупить только бумаги нефтеперерабатывающего завода. На контрольный пакет промыслов средств не хватило - кто-то, практически одновременно с нами, начал крупную покупку. Котировки взлетели слишком рано. Еще час-другой и бумаги могут закончиться. Мы просто не успеваем перевести деньги маклеру.
– Сколько не хватает?
– жестко спросил Денис.
– Миллион... или полтора, если считать в рублях, - обреченно махнул рукой Нобель.
– Федор, зайди!
– гаркнул молодой человек, забыв про колокольчик.
В кабинет забежал помощник, едва не уронив при этом горшок с лимонным деревом.
– Срочную депешу Исайе. Пусть немедленно начинает скупку румынских нефтепромыслов. По любой цене. Лимит...пять миллионов франков. Бегом!
– Слушаюсь, шеф...
Швед изумленно посмотрел на Дениса - про то, что на Парижской бирже в это время идет скупка его собственных активов, он, естественно, не знал. То есть, технических проблем, мешающих переключиться на промыслы, для торгового дома не существовало...
Мгновением позже Нобель пришел в себя и перед Денисом сидел прежний, холодный и расчетливый капиталист.
– Ваша помощь, господин Черников, очень неожиданна, но, от этого, ее ценность только увеличивается. Мы выкупим у вас эти акции по текущим ценам, а премию назначите сами.
В виде премии можно было выторговать еще несколько процентов в предстоящем разделе нефтяного пирога. Но...в данной ситуации торопиться не стоило, поэтому Денис просто протянул руку собеседнику.
– Мы договоримся, Эммануил Людвигович.
Нобель ответил крепким рукопожатием.
– Я всегда говорил Джону, что с вами лучше дружить, чем воевать...
Два следующих часа прошли в пустой, светской беседе. Ответ собеседника на реплику следовал с паузой в несколько секунд и, очень часто, невпопад. Когда напряжение достигло предела, и сам воздух, казалось, стал наэлектризованным, была доставлена срочная депеша. Прочитав ее, швед бесцветным, невыразительным голосом покерного игрока, произнес:
– Поздравляю, Денис Иванович. Мы выиграли...
Бесстрастную маску опытного блефовальщика портила только крупная капля пота на седом виске и слегка подрагивающие пальцы, набивающие очередную трубку...
***
Петергоф. 16 января. 1898 год.
Под звуки вальса военного оркестра, пронзительным звучанием труб сбивающего иней с аллей сада, по катку кружились пары. Одиночки мерным шагом нарезали круги, а гимназисты, сбившись в кучки, весело смеялись над новичками. Их неуклюжие движения сильно напоминали любовные игры разжиревших пингвинов.
Юлия выскочила из купе легкого, двухколесного французского тильбюри, прямо в объятия Дениса. Раскрасневшаяся, в светлой горностаевой шубке и песцовой шапке, она была похожа на сказочную снегурочку. Подхватив его под руку, нетерпеливо потащила в сторону катка, ярко освещенного разноцветными гирляндами огней.
Присев на лавочку, достала из сумки высокие полусапожки, с прикрученными коньками, и быстро переобулась. Стремительно вскочила, сделала небольшой пируэт на льду и резко остановилась перед Денисом, обдав его ледяными крошками.
– Ты, почему сидишь? Надевай коньки скорей, поедем кататься.
Нервная усталость, скопившаяся за день, и бессонная ночь, давали о себе знать, и на лед выходить не хотелось абсолютно.
– Юля, ты покатайся без меня, я немного посижу.
– Смотри как здорово вокруг, не будь букой...
И, элегантно исполнив полный оборот, от чего полы шубки разлетелись в разные стороны, звонким голосом продекламировала:
Узоры радужных огней, Дворец, жемчужные фонтаны, Жандармов черные султаны, Корсеты дам, гербы ливрей, Колеты кирасир мучные, Лядунки, ментики златые, Купчих парчовые платки, Кинжалы, сабли, алебарды... В одну картину все сливалось В аллеях, темных и густых, И сверху ярко освещалось Огнями склянок расписных!..