Спиной к стене

Машина резко остановилась у милицейского оцепления. На место происшествия прибыли следователь по особо важным делам Вербицкий и прокурор-криминалист Блохин. Протиснувшись сквозь толпу зевак, они скользнули под заградительную ленту и двинулись по направлению к зданию, где стояла карета «скорой помощи», несколько милицейских машин и один желтый бронированный фургон.

На месте произошедшей бойни работали кинологи с собаками, врачи, милицейские люди в штатском. Присутствовали и высокие чины.

Генерал милиции двинулся навстречу работникам прокуратуры.

– Приветствую, Илья Алексеич, – пожал он руку Вербицкому.

– Еще один налет?

– Как видишь. На этот раз бандитам не повезло, ушли пустые. Даже деньги бросили.

Вербицкий кивнул на парня с простреленной грудью и все еще держащего пистолет в руках. Возле раненого возились врачи.

– Он помешал?

– Да. Майор Гордеев. Наш парень. Живет тут рядом, заезжал домой пообедать. Машина за ним не вернулась, решил ехать на метро и нарвался.

– Откуда такие подробности, Михал Степаныч?

– Ребята связались с его райотделом. Патрульная уехала на рынок по вызову. Драка – скинхеды буйствуют. Потому и не сумели заехать за Гордеевым.

– Выкарабкается?

– Врачи надеются.

– Смелый мужик.

– Бывший морпех, они на компромиссы не идут. – Генерал помолчал. – У него жена на восьмом месяце беременности.

Вербицкий проводил взглядом носилки, которые уносили санитары.

– Да… картинка… Генерал обернулся и крикнул:

– Подполковник, давай сюда. Подполковником оказался неказистый мужичок лет сорока с блестящей лысиной. В штатском он выглядел, как завсегдатай пивных.

– Вот, Илья Алексеич, познакомься. Мякишев Сергей.

– Юрьевич, – добавил подполковник.

– Вот, вот, Юрьевич. Начальник убойного отдела. Пока и.о., а там посмотрим. Доложи прокуратуре обстановку, Сережа.

– Значится, так. Бандиты поджидали инкассаторскую машину в подъезде. О маршруте знали все до мельчайших подробностей…

– Секундочку, Сергей Юрьевич, – остановил его Вербицкий и сказал Блохину: – Ты, Коля, ты делай свое дело, мы тут пока разберемся.

Оглядевшись, спросил подполковника:

– Каким образом бронированный фургон оказался во дворе?

– Проходной, товарищ…

– Вербицкий Илья Алексеевич.

– Инкассаторы обычно сквозят через него. Так короче.

– Кто это сказал?

– Я позвонил в группу инкассации банка. Инкассаторов должно было быть трое. Один заболел, на маршрут вышли двое и шофер. Я позвонил заболевшему, это некий Кирилл Шумелов. Он и сказал, что они всегда так сокращают дорогу. В «Крокус-банк» ездят два раза в месяц, забирают валюту и перевозят в Центральное хранилище.

– Много денег везли?

– Семьсот семьдесят две тысячи пятьсот сорок евро.

– Это тоже он сказал?

– Накладные лежат в машине.

– Извините за дотошность, Сергей Юрьевич, – улыбнулся Вербицкий, – продолжайте.

– Шофер погиб прямо за рулем. Так и остался в кабине. Старший инкассатор сидел рядом с шофером. Его вывели и заставили открыть дверцу салона. Инкассатор, сидевший в салоне с деньгами, сопротивления не оказывал, но это его не спасло. Деньги взяли и обоих застрелили. Полагаю, в этот момент появился Антон Гордеев и не дал унести деньги. Завалил двух налетчиков, тех, что несли сумки. Другие смылись.

Вербицкий почесал подбородок, который украшала ямочка.

– Все очень складно получается, уважаемый Сергей Юрьевич. Этакий блиц. Сколько же было налетчиков? Вы сказали, они поджидали в нескольких подъездах. Не в одном, во всяком случае. Как они напали на бронированную машину, если она была на ходу?

Подполковник Мякишев немного нервничал. Следователь мягко стелил, но все знали, как спать на перинах Вербицкого. Его даже генерал побаивался. Слава о нем по всей области гремит. Жесткий мужик, только держись. Из всех душу вытрясет.

– Банки на всем экономят, кроме собственных доходов. Важен вид, оболочка. Стекла можно палкой разбить. Бандиты перерезали путь инкассаторам, развернув свою машину на узкой проезжей части между домом и огороженной детской площадкой. На снегу остались следы протекторов. Водителю фургона пришлось притормозить. В этот момент двое вышли из подъезда и открыли огонь из автоматов по лобовому стеклу. Шофера убили на месте. Старшего вынудили выйти и открыть салон. Мужик со страха обоссался – штаны мокрые. Тот, что сидел в салоне, сопротивляться не стал. С «пэмом» против автоматов не попрешь.

– Стреляют очередями. Водителя убили, а старшего не задели? Они же сидели рядом, – резко заметил следователь.

– Думаю, экономили время. Зачем копаться в карманах убитого в поисках ключей от салона? Старший сам откроет.

– Разумно. Сколько, по-вашему, было налетчиков?

– Четверо. Двоих убили, тех, что стреляли. До того как начиналась стрельба, их видела в подъезде жительница этого дома. Стояли на площадке второго этажа у окна, курили. Женщина выносила мусор, ее не тронули, но отвернулись к окну. В кармане одного из убитых найдена рация. Бытовая. С такими в лес по грибы ходят. Третий, как я думаю, находился на улице. Он и предупредил сообщников о приближении фургона. Четвертый – шофер. Услышав сигнал, он начал разворачиваться, чтобы перегородить проезд. Когда появился Антон Гордеев и поломал им всю игру, шофер не стал поднимать сумки с деньгами. Он не знал, что Гордеев ранен, воспринял ситуацию как ловушку и дал деру. Машину мы найдем. Наверняка угнанная и стоит где-нибудь в квартале от этого места. Одного из налетчиков я знаю. Федор Кочергин. Три ходки имел за разбой. Отморозок чистой воды. Двадцать девять лет, из них десять провел на нарах. Второго тоже опознали. А вот шофера и наблюдателя найти будет нелегко.

– Кочергин… Знакомая фамилия, – напрягая память, сказал Вербицкий.

– Старший, Никита, сидит, – напомнил генерал. – Получил десятку с вашей подачи, Илья Алексеич. Ему еще долго на нарах чалиться. Средний от братьев открестился, взял фамилию жены. Теперь он Постников. Леонидом зовут. Живет тихо. Двое детей, с братьями не якшается. Даже на суд не пришел к Никите.

– Вспомнил. Никита не простачок, работал по-умному. Случайно завалился, – заметил Вербицкий. – Какое это ограбление инкассаторов по счету?