Чтение онлайн

Поняв причины отчужденности Гезы, Ден решил сдерживаться. Он заставлял себя хорошо относиться к Рени, любимцу брата, и даже обещал никогда не наказывать его. Нарушив это обещание, Ден тут же постарался исправить ошибку и посвятил Гезу в свою тайну.

Геза был очень заинтересован. Он думал об услышанном всю ночь, а наутро, что уж никак не входило в планы Дена, позвал Рени и рассказал ему все.

К удивлению Гезы, Рени нисколько не удивился услышанному.

– Я знаю об этом, – сказал он. – Я давно это заметил. Иногда Ден (наедине с Гезой Рени называл Дена по имени) приказывал мне помочь ему надеть парадные одежды. Я обратил внимание, что мои пальцы проходят в его тело и Ден этого не замечает.

– И ты не испугался?

– Немного испугался, когда это случилось в первый раз, – ответил Рени. – Но больше был заинтересован. Есть много такого, чего мы не знаем. Пришельцы были людьми, но они понимали, как это происходит. И не боялись. Почему же мы должны бояться? Надо не бояться, а стараться понять.

– Почему ты думаешь, что пришельцы знали о таком явлении? – спросил Геза.

– Потому что они сами были такими.

– Они?

– Да. Ты помнишь, как Лези (это было имя раба, ударившего пришельца палицей) напал на одного из них? Я видел. Удар пришелся по голове, но палица прошла насквозь.

– Я закрыл глаза от ужаса и ничего не видел.

– Я видел хорошо.

– Почему же ты не рассказал мне?

– Я думал, что ты видел сам.

– А почему ты молчал о Дене?

– Я думал, ты сам знаешь. Ты молчал. Я считал, что тоже должен молчать. Обнаружить знание такой тайны опасно.

Эти слова напомнили Гезе о вчерашнем ударе плетью, который Ден нанес Рени. Он посмотрел на обнаженное плечо молочного брата и не увидел сине-багровой полосы, которую хорошо помнил.

Рени перехватил его взгляд.

– Ден сильно ударил меня, – сказал он с мрачным выражением в красивых глазах. – Очень сильно. След должен был остаться надолго. Но я смазал плечо мазью, изготовлять которую меня научили пришельцы. И, как видишь, за одну ночь все исчезло.

– Научили пришельцы?

– Что тебя удивляет?

– А что это за мазь? – спросил Геза вместо ответа.

– Я покажу ее тебе.

– И ты научил других?

– Нет, это опасно. Но я употреблял ее несколько раз, помогая другим, которых еще хуже избивали по приказу Дена. И всегда мазь помогала.

Геза улыбнулся.

– Рабы считают тебя волшебником, наверно? Они не боятся тебя? – спросил он.

– Нет. А если и боятся, то немного, и совсем не так, как тебя и Дена. Меня они любят.

– Ты же знаешь, что я никогда не наказываю рабов так, как Ден.

– Ты господин, и тебя боятся, как господина. А я такой же раб, как и они.

– Если бы это зависело от меня, Рени, ты давно уже перестал бы быть рабом.

– Я знаю.

Геза с нежностью обнял Рени:

– И твое плечо совсем не болит?

– Как только я наложил мазь, боль прошла.

– Расскажи мне, когда и почему пришельцы научили тебя такому лечению?

– Когда, я не помню. Они сами предложили научить меня. Они относились к нам очень хорошо.

– По-моему, Ден не знает о такой мази.

– Ты прав. Пришелец сказал мне: «Если кто-нибудь узнает, у тебя отберут мазь и запретят изготовлять ее. Храни тайну и посвяти в нее только верного человека», Они считали нас людьми, – с горечью добавил Рени.

Геза промолчал. Не раз приходила ему в голову мысль, что он оказал Рени плохую услугу, дав ему образование. Развитие умственных способностей только подчеркивало рабское положение. Но сделанного не воротишь!

– Ты мой брат, – сказал Геза, не зная чем успокоить Рени, только накануне испытавшего в полной мере, что он вещь, которую господин может сломать и выбросить в любую минуту.

– Только в твоих глазах, Геза, – ответил Рени. – Но это, – он дотронулся до обруча, пересекавшего его лоб, – не позволяет забыть.

– Снимай его, когда приходишь ко мне.

– А что это изменит? Горьки не внешние признаки рабства, а сознание его.

– Ты жалеешь, что я дал тебе знания?

– А ты думаешь, что другие рабы не чувствуют ничего? – печально спросил Рени. – Они неграмотны и дики, но душа их болит так же, как моя. Ты хороший человек, Геза, ты лучше других, но ты многого не понимаешь.

– Чего я не понимаю?

– Не понимаешь того, что раб такой же человек, как ты, – ответил Рени.

Гезу поразило сходство этих слов с тем, что говорили пришельцы. Люди, стоявшие намного выше его и Дена, и рабы, стоявшие, по его убеждению, намного ниже, мыслили одинаково.

– Ты ошибаешься, Рени, – сказал он. – Я давно это понял. Но ведь ничего нельзя изменить. Так устроен мир. Он всегда был таким.

– Устройство мира зависит от людей, – возразил Рени. – Изменить можно все. И когда-нибудь мир изменится. Жаль, что мы этого не увидим.

Геза вздохнул.

– Да, – сказал он, – конечно, жаль. Но я не представляю себе такого мира, где нет рабов. Не могу представить. Скажи мне, – переменил он тему, – ты веришь, что у Дена перевернулось все тело и сердце оказалось с правой стороны? Может ли это быть правдой?

– Я думаю, что Ден сказал правду. Такого не выдумаешь.

– Но это же невозможно!

– Почему? Оказалось же возможным, что палица прошла сквозь голову пришельца, как сквозь воздух. Оказалось же возможным, что мои пальцы проникали в тело Дена, не встречая сопротивления. Расскажи кому угодно, никто не поверит. Все скажут, что это невозможно.

– Тонкой иглой можно проткнуть щеку, – сказал Геза, – и щека пропускает иглу. Но то, что находится с левой стороны, не может оказаться на правой.

– Никогда?

– Никогда!

– Тогда смотри! – Рени подошел к стене и снял с нее боевую перчатку, которую вместе с остальными доспехами Геза хранил в своей комнате. – Видишь, большой палец находится слева. – Рени вывернул перчатку. – А теперь он справа.

Геза рассмеялся.

– Человека нельзя вывернуть, как перчатку, – сказал он.