Спираль
Шрифт:
— РИГМА, ты жива? — задал он чисто риторический вопрос, остановившись у нервно моргающего индикаторами терминала.
— Идет процесс глобального тестирования системы, — ответил механический голос.
— Кто пытался тебя взломать?
— Не установлено. Это был не взлом. Осуществлялась атака с целью перемещения массива данных на мои носители.
— Что?! Кто-то пытался закачать в тебя информацию?!
— Да.
— Откуда исходила атака? Сервер, телефонный номер?
— Передача велась с флайера «Скорой помощи», бортовой номер 784, код для связи 801.
По телу Полынина прополз медленный озноб.
«Таких совпадений не бывает…»
— Тебя пробили? — резко спросил он.
— Нет. Когда атака прервалась, моя система защиты доступа была разрушена на девяносто процентов, — сообщил синтезированный голос.
Смерть — это была единственная ассоциация, возникшая в голове Антона.
Атака с целью передачи каких-то данных прервалась в момент смерти Сары Клеймон… Еще перед началом разговора в «Орфее» он заметил, что выглядела она прескверно: если бы не макияж, можно было бы снимать ролик про покойницу, восставшую из могилы, с нею в главной роли…
«Хотя дурное самочувствие не помешало ей зацепить в ночном клубе кого-то из посетителей». — От этой мысли на душе Антона стало мерзко. Все остальное — судороги, следствие, а ведь настоящая причина ее смерти кроется отнюдь не в переживаниях за сына…
Ситуация по-прежнему складывалась препаршиво, во-первых, из-за внезапности случившихся событий, а во-вторых, из-за массы так и не нашедших удовлетворительного объяснения фактов…
— РИГМА, если обнаружишь в себе «лишние» файлы, не уничтожай, помести в карантин.
— Принято.
Антон вышел.
На сердце было тяжело, в душе скребли кошки, и объяснить это состояние Антон не мог. Просто хреново, вот и все. Воспоминания о штурме космопорта планеты Хабор смешивались в душе с мыслями о Сытникове, потом очнувшийся внутренний голос опять начал нашептывать что-то о нелогичности происходящего, но Антон выдерживал этот прессинг сумбурных мыслей, лишь пока ехал в лифте.
Затыкать внутренние голоса, прятать мысли он умел.
Был второй час ночи, на улице похолодало, из вентиляционных труб небоскребов валил пар, с неба срывалась хмарь нудного дождя.
Сев в машину, он вырулил на главную магистраль уровня, влился в сияющий огнями транспортный поток и повел свой «Гранд-Элиот» к шестнадцатой больнице.
По дороге он старался в деталях припомнить свой разговор с Сарой.
Она хотела, чтобы он расшифровал истинное значение гиперсферных курсов, исходные данные о которых содержались на носителях карманного компьютера. Она искусно пробудила его память о давних событиях, заставила ощутить запоздалое чувство вины перед Павлом, а потом, после их разговора, который для нее почему-то оказался намного менее тяжелым, чем для Антона, вдруг осталась развлекаться в ночном клубе… Идиотизм какой-то…
Ладно… Отставим пока в сторону ее нравственный облик. Будем следовать логике. Что она собиралась делать с расшифрованными данными курсов? Пытаться выйти на контакт с кланами Ганио, шантажируя их знанием местоположения скрытых баз? Выторговать в обмен на свое молчание жизнь Паши?
Полынин невесело усмехнулся. Зная ганианцев, несложно было предположить, что таким ходом Сара Клеймон просто приговорила бы себя и сына к смерти.
Кланы торговались только в том случае, когда видели реальную опасность, грозящую им. А какая опасность может исходить от старухи? Ее бы элементарно вычислили и убрали, прихлопнули, как блоху…
Выруливая на площадку перед зданием больницы шестнадцатого городского уровня, Антон машинально прикоснулся к внутреннему карману пальто.
Мини-компьютер и фотография были на месте, у сердца, рядом с импульсной «Гюрзой», притаившейся в кобуре под мышкой.
Опять этот назойливый солоноватый вкус крови во рту…
Вкус близких смертей. Он не знал — чьих, но чувствовал — его «спокойная» жизнь на Аллоре, работа на Роглеса — всё кончилось этим вечером.
Что ждало Антона впереди — неизвестно.
Визит в морг на опознание тела только добавил вопросов в мысленный список Полынина. Создавалось впечатление, что этой ночью судьба решила подбросить ему внеплановый тест на Ай-Кью.
Сара Клеймон в обнаженном виде, с тщательно удаленным макияжем производила ужасное впечатление.
Ее трудно было назвать старухой — перед Полыниным на выдвижных носилках лежало нечто сморщенное, иссохшее… не человек, а обтянутый морщинистой кожей скелет.
— Вы ее родственник? — осведомился сотрудник морга.
— Нет, знакомый, — ответил ему Антон, не находя смысла лгать. — Вы установили причину смерти?
— Вскрытия еще не было, но предварительный диагноз: обширный инфаркт на фоне прогрессирующего старения организма. Случай не такой уж и редкий.
— Вы раньше сталкивались с подобным? — Антон посмотрел на сморщенное, ссохшееся тело. — Мне кажется, что до такого состояния человека можно довести только при длительном заключении, не давая ему пищи.
— Вы ошибаетесь, господин Полынин, — ответил сотрудник морга, посмотрев на пластиковый прямоугольник, который прикрепили на грудь Антона при входе в учреждение. — Истощение — лишь следствие, настоящая причина подобного печального конца — сверхдолгий криогенный сон. Понимаете ли, каждая камера низкотемпературного сна имеет свой ресурс. У приборов есть ограниченный запас реактивов для поддержания вялых метаболических процессов в подопечном организме и контроля за их качеством. Если человека не разбудить вовремя, то гарантийный запас камеры заканчивается, и тогда организм человека начинает медленно пережигать свои, внутренние запасы, сначала жировые отложения, потом любые доступные энергоемкие вещества в клетках тканей.
«Криогенный сон?! Ни хрена себе — новость…» — Полынин не удержался от того, чтобы мысленно выругаться. Слишком много сюрпризов за одну ночь…
— А сколько может длиться такой процесс? — осведомился он, глядя на безобразное тело старухи.
Доктор пожал плечами.
— Сотни лет. Все зависит от личного здоровья пациента и конструкции криогенной камеры. Иногда, даже после длительного криогенного сна, люди выходят из своих гибернационных ячеек вполне здоровыми, внешне — молодыми, такими же, как ложились в них, но потом наступает процесс сокрушительного старения. — Нам, например, известен случай, когда молодая девушка превратилась в старуху и умерла в течение одного года.