Чтение онлайн

— Отойдите, вытяните руки, и я сниму наручники.

Делаю, как мне сказали, и приток крови возвращается к моим пальцам.

— Лукас. — Гэри наклоняет голову, изучая меня. — Проблема с вашим разумом, это что-то, что вы не можете контролировать?

— Не могу. Когда это происходит, я беспомощен.

Он кивает и избегает моего взгляда.

— Поспите немного.

Свет гаснет, и я могу немного успокоиться, оставаясь один в темноте. Запах дезинфицирующего средства и спертый воздух окружают меня, и от клаустрофобии покалывает кожу. Я ложусь на скамейку, закрываю глаза предплечьем и представляю, что в постели в доме у реки, и это помогает ослабить панику.

Что бы ни делал, кажется, я не могу уберечь себя от неприятностей.

Свидетели говорят, что видели меня у Сэм, и я не могу этого отрицать, потому что в моей памяти пробел.

Тот, кто говорит, что видел меня у Сэм, должно быть, лжет, но это мое слово — слово обвиняемого и оправданного преступника — против свидетельских показаний.

Как только станет известно, что я сплит, меня не спасет даже моя невиновность.

Шайен

Я открываю дверь в дом отца далеко за полночь и нахожу его на знакомом месте на кухне. После того, как Лукаса арестовывают, я задерживаюсь в доме у реки с Бадди и убеждаюсь, что он накормлен и в тепле, прежде чем сесть и поговорить с его пушистыми маленькими ушками. Я притворяюсь, что разговариваю с собакой, но на самом деле обращаюсь к своей маме. Прошу у нее совета и молюсь, чтобы она помогла Лукасу каким-нибудь божественным вмешательством, чтобы освободить его от этого нелепого обвинения.

Мой папа опирается локтем на стол, подпирая голову рукой, и ставит перед собой небольшой стакан с янтарной жидкостью.

— Привет, пап. — Я бросаю ключи на кухонную стойку и опускаюсь на стул напротив него.

— Шай, ты в порядке? — он откидывается назад на своем месте.

— Нет.

— Не расскажешь мне, что происходит между тобой и Лукасом?

Я моргаю, глядя на него, и впервые не нужны все мои укрепленные стены и стальной настрой, чтобы сказать ему, что именно у меня на сердце.

— Я влюблена в него, папа.

— Подумать только. — Он берет свой стакан и делает глоток. — Кажется, он чувствует то же самое, и я его не виню.

Мои губы дрожат, а грудь пульсирует от его тихого комплимента.

— Знаешь, ты так на нее похожа.

Я вздрагиваю и подавляю надежду, расцветающую в моей груди.

Ты совсем не похожа на свою маму.

Его слова звенят в моих ушах, и я качаю головой.

— Например, чем?

Он вздыхает, и с его губ срывается тихий смешок.

— Знаешь, твой дедушка был не слишком доволен тем, что его дочь влюбилась в бледнолицего. Он сделал почти все возможное, чтобы разлучить нас.

Я ухмыляюсь, вспоминая истории, которые рассказывала моя мама о том, что у нее с папой были тайные места для встреч, как она проводила время с парнем, с которым выросла в резервации, и платила ему, чтобы он вел себя как ее парень, чтобы ее отец от нее отстал.

— Она мне рассказывала.

— Женщина была чертовски упряма. — Он потирает затылок и опускает подбородок. — Боже, я скучаю по ней.

Мой инстинкт — сказать что-нибудь, чтобы утешить его, слова силы, которые удержат его цельным, но я задыхаюсь от горя.

Я тоже по ней скучаю.

— Знаю, когда ты уехала в колледж, я сказал, что ты совсем не похожа на нее. — Его глаза светятся уязвимостью, которую я не видела в нем с того дня, как мы потеряли маму. — Я солгал. Ты так похожа на нее, что это пугает меня до смерти.

— Пап… — у меня перехватывает дыхание, и одинокая слеза скатывается по моей щеке.

— Было невыносимо потерять ее. А потом я потерял и тебя. Теперь ты вернулась, и, — он качает головой, — я не могу потерять тебя снова.

— Ты не потеряешь меня, папа. Я никуда не собираюсь.

— Можешь пообещать мне, что парень безопасен? — он наклоняет голову. — Я бы поспорил, что с ним все в порядке, но не буду рисковать твоей безопасностью.

— Я… да, я имею в виду…

— Мне не нравится этот парень Тревор, но факт в том, что Лукас его связал.

Я открываю рот, чтобы защитить Лукаса, но захлопываю без единого возражения.

— Он это заслужил. Нельзя устраивать засаду на человека в его доме посреди ночи, особенно на такого, как Лукас.

— Я чувствую себя ужасно из-за жизни, которую мальчик был вынужден вести. Понимать, как это может испортить ребенка. Он всегда казался порядочным парнем. И теперь ты влюблена в него. — Он осушает свой стакан и встает. — Твоя мама была слепа к моим недостаткам. Я чувствовал себя самым счастливым человеком в мире и воспользовался тем, что она их не видела. Не совершай ту же ошибку, детка. Ты видишь красные флажки, ты бежишь. — Он наклоняется и целует меня в макушку. — Я не потеряю и тебя тоже.

Смотрю, как мой отец неторопливо идет по коридору, как человек, тащащий за собой груз тысячи жизней.

Видишь красные флажки. Ты бежишь.

Не в этот раз.

Мне надоело убегать.

Шайен

— Мне очень жаль, Шайен, но часы посещений начинаются только через тридцать минут. — Диана, регистратор в больнице, сочувственно улыбается мне.

Я должна увидеть Сэм. Должна разбудить ее, умолять пройти через это, чтобы она могла дать мне информацию, которая освободит Лукаса.

Мои пальцы сжимаются на стойке передо мной, и я пытаюсь сохранять спокойствие.

— Знаю, и я бы ни за что не хотела, чтобы у тебя были неприятности, но ты действительно думаешь, что они будут из-за жалких тридцати минут? — я жду возможности увидеть Сэм еще до восхода солнца, и с каждым часом вижу, как решимость Дианы тает. — Пожалуйста, если что-нибудь случится, и она не проснется, я… — в моем горле образуется комок при одной мысли о том, что Сэм может не оправится от всего этого. Что у меня никогда не будет шанса сказать, как мне жаль, что я дерьмовая подруга.