Чтение онлайн

— Не сердись, Надюша. Бродил в разведке по соседним районам, — Борис расстегнул свою накидку, прикрыл Надю полою. — Знала бы ты, как я соскучился по тебе. Где бы ни был, сердце всегда рвалось, сюда, в деревню. А когда узнал, что заданий тебе надавали, да все они опасные, так совсем лишился покоя:

— Да, дел было много. Платон и Роман привозили одно задание за другим, еле успевала поворачиваться. Но все прошло хорошо, мой милый…

Они вошли со двора в сени, но в хату идти не торопились: хотелось еще побыть вдвоем. Только когда на крыльце послышались, шаги, Надя нехотя оторвала руки от Бориса.

Первым вошел Камлюк. Осветив сени карманным фонариком, он поздоровался с Надей, лукаво заглянул в глаза ей, а потом Борису и шутливо спросил:

— Что, милые, немного отлегло от сердца?

Все засмеялись.

Камлюк отряхнул от дождя свою плащ-палатку и направился в хату, следом за ним пошли Надя и Борис. Вскоре появились Роман и дядька Макар, которые задержались во дворе, расставляя посты.

Дядька Макар, интересуясь делами на фронте, сразу засыпал гостей бесчисленными вопросами:

— Ну, что там? Как Америка и Англия? Открыли второй фронт или только зубы заговаривают? Что в Северной Африке?

Старик удивлял своей пытливостью и знаниями. Отвечая ему, Кузьма Михайлович поглядывал на Бориса и усмехался, словно желая сказать: «Ну и тесть у тебя!» Старику дали сводки последних боев, несколько газет и брошюр. Макару хотелось скорее перечитать все это. Он вооружился очками и углубился было в газету, но тетка Арина, которая до этого возилась у печки со сковородкой, помешала ему. Ставя на стол закуску, она сердито сказала:

— И как тебе не стыдно, старик! Гости торопятся, а ты за газету схватился. Неси настойку.

— И то правда! Ну ничего, люди свои, простят, — оправдывался он, идя в клеть.

После короткого ужина старики вышли в переднюю половину хаты. Арина полезла на печь, а Макар, светя сам себе лучиной, принялся читать газеты. Партизаны остались за столом. Надя держала в руке лучинку — светила, а Кузьма Михайлович, поглядывая на нее, вполголоса говорил:

— Ответственное задание тебе. Сходишь к Перепечкину, принесешь от него вести. Он знает — Платон передавал ему, — что ты придешь… Передашь ему письмо и пачку листовок.

— И от меня просьба, — добавил Роман. — Зайди в Калиновке на явочную квартиру секретаря городской подпольной комсомольской организации. Там будет для меня передача, принеси ее.

— Вот сколько поручений мы тебе надавали. Трудновато будет.

Кузьма Михайлович внимательно посмотрел на Надю, желая узнать, как отнеслась она к новому поручению. На ее лице он не уловил ни испуга, ни разочарования, она стала только более серьезной, задумчивой.

— У тебя память неплохая, это очень важно для подпольщика. Все держи в голове, записывать не советую.

Надя внимательно слушала, запоминая каждое слово. Встречи с Камлюком, выполнение его заданий было для нее своеобразной школой. И не удивительно. Ей, недавней десятикласснице, было чему поучиться у такого человека.

Камлюк говорил спокойно, сдержанно, но когда хотел подчеркнуть какую-нибудь мысль, повышал голос. Зеленоватые глаза его сейчас, при неровном свете лучины, казались колючими. Было заметно, как на скулах его изредка подергивались мышцы. «Он сегодня какой-то суровый», — подумала Надя и помрачнела. Камлюк вдруг улыбнулся. «Неужели догадался, о чем я думаю?» — промелькнуло в ее сознании. Камлюк поднялся из-за стола, подошел к Наде и, словно в доказательство того, что может быть и не суровым, коснулся рукой ее волос.

— Косы у тебя, Надя, как у моей Алены, — длинные.

Он стал ходить по комнате, видимо, вспоминая жену, детей, потом резко остановился, провел рукой по глазам, словно отгоняя воспоминания, и обратился к Борису и Роману:

— Пожалуй, поедем?

— Что ж, поедем… — тихо вздохнул Борис и, вынув из сумки сверток, перевязанный шпагатом, передал Наде. — Листовки…

Они вышли из-за стола. Кузьма Михайлович, свертывая цигарку, пошел с Романом одеваться в переднюю половину хаты.

Борис и Надя на минуту остались одни. Они смотрели друг на друга, без слов понимая, что происходит в душе у каждого. Борис знал, что она все сделает, все выполнит, но волновался за нее. Надя понимала это и взглядом, полным ласки и признательности, благодарила его.

Одевшись, Камлюк вернулся в комнату и шутливо сказал:

— Вы еще не попрощались? Ай-яй-яй… Давайте быстрей. Не стесняйтесь, поцелуйтесь… Я у вас, вероятно, посаженым отцом буду.

— Обязательно, только прежде вам придется сосватать нас… — ответила Надя и засмеялась, пытаясь под шуткой спрятать свое волнение.

От смеха дрожала лучинка в ее руке, длинные тени скакали по стене.

Простившись с Надиными родителями, все вышли из хаты. Роман направился снимать с постов Сеньку и Платона. Во дворе все еще шел снег с дождем. Было так темно, что Борис и Надя, идя под одной плащ-палаткой сзади Кузьмы Михайловича, совсем не видели его фигуры, и только по голосу догадывались, где он.

— Какая погода… — говорил Камлюк. — На руку нашим хлопцам. Сегодня еще один эшелон полетит под откос.

В садике остановились, стали прощаться.

— Будь здорова, — Борис обнял Надю и выпустил ее из-под крыла своей плащ-палатки.

Она быстро побежала назад — подгоняли дождь и ветер. Вскочила в сени, стала стряхивать воду с платка. Отец, увлеченный чтением, даже не оглянулся, когда скрипнула дверь. Надя разделась и подошла к нему.

Старик отвел глаза от газеты, держа пальцем то место, где читал, и проговорил:

— Серьезные сообщения! Под Сталинградом и на Кавказе наши пошли в наступление. Пора, давно пора! А то залезли фашисты черт знает куда — к Волге, к Моздоку. Как получилось — просто не верится. А теперь наши рванули. Молодцы! Только бы после этого не остановились.

— И пойдут. Сила у нас есть, папа. Наши покажут еще не такое!

Надя присела к столу, перечитала сводки и затем, подойдя к кровати, стала раздеваться, хотя спать еще не хотелось. Лежала и задумчиво смотрела в потолок, думая о Борисе, о завтрашнем задании.