Чтение онлайн

Судья покачала головой.

— Нет, не единственный.

Как, разве об опекунстве над девочкой просил еще кто-то другой? Это был совершенно неожиданный поворот дела. По залу пронесся шепот, Но кто решился потягаться с Тано Каридди?

Из задних рядов поднялся пожилой, слегка сутулый мужчина. Каттани обернулся и увидел знакомое жизнерадостное лицо Бернардо — монаха, который раскрашивал фигурки для рождественских яслей. Рясы на нем больше не было.

— Это я просил доверить мне девочку, — произнес он. — Моя фамилия Де Кристофорис. Я покинул монашескую обитель и создал здесь, в Милане, приют для сирот и детей, оставленных родителями. — Он послал девочке веселую улыбку. — Грету я хорошо знаю, ваша честь. Несколько месяцев она находилась в монастыре на моем попечении.

Его голос пробудил в памяти девочки радостные воспоминания. Теперь она хорошо вспомнила бывшего монаха. Она вскочила и побежала к нему, обняла за шею и жалобно попросила:

— Возьми меня к себе, возьми меня!

После этой столь красноречивой сцены все сомнения судьи развеялись.

— Я приняла решение, — объявила она. — Девочка передается под опеку синьору Де Кристофорису, а принадлежавшие ей сорок процентов акций банка будут находиться под контролем доктора Каридди.

Каттани вздохнул с облегчением. По крайней мере, хоть маленькая Грета не попадет в руки сицилийцу. Но откуда узнал обо всем бывший монах? В глубине зала заседаний появилась помощник прокурора Сильвия Конти. Она подошла к Бернардо, державшему руку девочки, и с торжеством проговорила:

— Нам это удалось!

Коррадо не понимал.

— Это синьора Сильвия попросила меня срочно подать прошение о назначении опекуном.

— Она? — Эта женщина, которую Каттани раньше считал формалисткой и перестраховщицей, предстала перед ним в новом свете.

Сильвия словно прочитала мысли Коррадо.

— Вы тоже, — сказала она, — сначала произвели на меня очень невыгодное впечатление.

— Как? Вы до сих пор еще на «вы»? — удивился бывший монах,

— Да, действительно, — согласилась с ним Сильвия, — нам пора перейти на «ты».

Тано покинул суд в бешенстве. Также и Бернардо с Гретой направились к выходу, в то время как зал начала заполнять публика, пришедшая на слушание следующего дела.

Сильвия и Коррадо не спеша вышли вместе.

— Я себя часто спрашиваю, — сказала она, — почему ты всегда со всеми такой сумрачный?

Каттани чиркнул зажигалкой и закурил.

— Знаешь, — ответил он, — я стараюсь держаться от окружающих на некотором расстоянии. И это не из-за самомнения или высокомерия. А потому, что знаю: мне не может вечно везти. Рано или поздно, но в один прекрасный день меня найдут убитым. Так вот, я не хочу, чтобы в тот день был рядом кто-то, кто меня любит, ко мне привязан. Пусть некому будет меня оплакивать, никто не будет страдать.

— Тебя многие любят, — возразила она, широко разводя руки, словно желая защитить его.

— С чего это ты вдруг обо мне волнуешься? — спросил Каттани.

Сильвия пожала плечами.

— Сама не знаю, — сказала она. — Может, потому, что всегда вижу тебя таким одиноким и грустным.

Они подошли к своим машинам. Сильвия, казалось, погрустнела.

— Ну что ж, до завтра, — тихо проговорила она и протянула руку.

Прощаясь, Сильвия задержала его ладонь на мгновенье в своей и пристально взглянула ему в глаза.

Тано возвратился в банк в самом мрачном настроении, несмотря на неудачу в суде, сразу же вновь принялся плести свои интриги.

Он послал Рази кассету с записью, полученную в Швейцарии от Эспинозы. Председатель правления «Международного страхования» прослушал с замиранием сердца голос, записанный на пленку. Его телефонный собеседник предостерегал: «Рази, с тобой говорит один из твоих друзей. Если хочешь стать председателем правления, то сегодня вечером не садись в самолет вместе с инженером Валенти…»

Этот телефонный звонок, спасший ему жизнь, теперь превращался в обвинительный акт против него. Выходит, он знал, что самолет взорвется, но ничего не предпринял, чтобы это предотвратить. В конечном счете, ведь ему было выгодно, чтобы в результате несчастного случая погиб мешавшийся у него под ногами Валенти.

Однако теперь об этом стало известно Тано. И Рази, попав к нему на крючок, будет вынужден иметь с ним дело. Председатель правления «Страхования» почувствовал, что влез в ловушку, когда ему позвонил этот сицилиец и сказал, что был бы весьма благодарен за приглашение на следующий день на обед. Рази ответил, что, разумеется, будет счастлив с ним отобедать.

Тано явился минута в минуту. Сверхгалантный, склонил голову и поцеловал руку Эстер. Держался весьма почтительно и с ее отцом. Но доктора Рази все равно не покидала тревога. Его бегающий, беспокойный взгляд выдавал внутреннее напряжение.

Все трое сели за стол. Рази был вдовец, и у него никого не было, кроме дочери. Слуга подал обед, потом удалился на кухню.

Эстер чувствовала, что между отцом и Тано произошло нечто весьма серьезное, но никак не могла догадаться, что именно. Словно взывая о помощи, она коснулась часов, которые взяла у Каттани, и несколько раз нервно повернула часовой браслет вокруг запястья.

Тут сицилиец нарушил молчание.

— Поговорим о делах, доктор Рази. Послушайте, что я предлагаю. Давайте подпишем с вами — вы и я — соглашение. Объединим наши силы и станем одной из самых крупных финансовых групп в мире.

— Это невозможно. — Рази смотрел куда-то в пустоту, от одной мысли о сговоре с сицилийцем его мороз подирал по коже. Он с трудом проглотил слюну и отложил нож и вилку, аппетит, у него пропал. — Все подумали бы, что тут дело нечисто. Мы с вами слишком разные люди, чтобы союз между нами не вызвал подозрений.

Тано остался невозмутим.

— Я уже продумал этот аспект. Я знаю, что нам необходимо сделать, чтобы избежать нежелательных комментариев. — Он высоко поднял голову и произнес с вдохновенным видом: — Мы сделаем неожиданный ход, который будет встречен с одобрением и все оправдает. Я женюсь на вашей дочери.

Предложение было столь неслыханным по своей наглости, что Рази сильно вздрогнул, уронив бокал с вином. Эстер же от изумления остолбенела. У нее застрял кусок в горле, и она чуть не задохнулась.