Чтение онлайн

В очередной комнатке его поджидала исполинская крыса — крыса была разодрана. Он уже склонился над смрадной, кровавой плотью — и тут собрал всю волю, и метнулся в окошко.

Удивительно, как протиснулось в это узкое отверстие могучее, жирное тело паука. Но вот он снаружи. Полетел вниз, но окна вновь его притягивали.

"Нет. Не сдаваться!.. У меня не хватит сил вырваться в следующий раз!.. Я навсегда останусь в одной из этих замшелых комнаток, среди насекомых, крыс и призраков!"..

Его почти засосало в окошко, за которым страстно мерцал кровавый свет. Острыми когтями вцепился паук-Творимир в отвесную стену — удержался. Из окошка изгибаясь, вылез розовый слизень, обмотался вокруг задней лапы — титанический рывок вверх — лапа оторвана. Зато Свобода!..

Он несся вверх…

"Только не дай мне пасть в бездну!.. Спаси!!.."

Холодная родниковая вода оросила губы, живительной струей попала в рот. Он сглотнул, кашлянул — открыл глаза. Небо уже окрасилось заревыми цветами, но еще мерцали самые яркие звезды, еще блаженно-тихим, ночным был воздух.

Анна над ним склонилась, смотрела тихо и нежно.

— Анна… — прошептал Творимир. — Я все еще паук?

— Нет, что ты… Ты — человек…

— А пропасть? Ведь меж нами образовалась пропасть, и я в нее пал.

— Никакой пропасти нет, и не было.

— Выходит, все привиделось…

— Да. Ты бросился на меня, но в глазах у тебя помутилось (должно быть, сказалось многодневное перенапряжение), ты споткнулся и упал. Всю ночь я ухаживала за тобой, но только теперь ты очнулся.

— Анна, ты прости меня, пожалуйста.

— Ничего. Я простила. Я за тебя очень волновалась. Но вот, божьей милостью, ты жив. Как самочувствие?

— Хорошо. Пойдем обратно. Сдается — скоро на нас нападут.

Анна подала ему руку, и так — рука об руку, они вернулись в монастырь. Когда переступили ворота — уже совсем рассвело.

В монастырь пребывали все новые и новые крестьяне. Некоторые ехали с семьями, с нехитрым домашним скарбом, на телегах, но большинство пробирались по одиночке, и в стороне от дороги — опасались нападения…

Говорили, что в Бригенграде уже известно о восстании, и что известие это произвело немалый переполох. Чтобы крестьяне бунтовали? Да отродясь такого не было! В спешном порядке собиралось войско, во главе которого встал сам Бриген Марк. И Бриген заявил, что к схваченным бунтовщикам, независимо от их пола и возраста, будут применены жесточайшие пытки. Предводители же восстания будут растерзаны на глазах толпы…

Творимир стоял на монастырской стене. Одну руку он положил на рукоять меча, другую — на каменный зубец. В проеме открывался щедрый полевой простор, пышно клубился лес. Кольцом холодной безмятежности окружали долину горы; самые вершины кутались облачными шапками. Небо было так спокойно и безмятежно тепло, что хотелось плакать — почему же и себе нельзя такой безмятежности?…

К монастырю приближалась большой отряд крестьян. Шли они очень быстро — будто за ними кто гнался.

Лорен стоял рядом с Творимиром и говорил задумчиво:

— У нас в городе есть свои люди. Они почтовых голубей послали. И с голубями весть: уже вылетел отряд карателей. Вихрями мчатся, с минуту на минуту здесь будут…

Творимир ответил:

— Что ж — биться будем до последнего. Всяко — быструю смерть принять лучше, чем…

Лорен жестом остановил его, и окрикнул приближавшихся крестьян:

— Эй, кто такие?!

Тот, который шел впереди, не подымая капюшона, отозвался:

— Мы из нескольких деревень собрались!..

Лорен обернулся к Творимиру, и быстро проговорил:

— Не нравиться мне это. Слишком их много даже для нескольких деревень. Да и идут-то шибко уверено — не по-крестьянски. Сдается, здесь какой-то заговор.

А Творимир стоял бледный, растерянный. В голосе «крестьянина», он узнал Бригена Марка — и все не мог поверить: неужели сейчас вновь придется столкнуться с этим страшным человеком; быть может, все-таки, какая-то ошибка…

— Стойте! — крикнул он.

"Крестьяне" были уже не далее чем в тридцати шагах от стен; и вот шедший впереди скинул ветхую одежду — под ней мраком блеснули доспехи.

Да — это был Бриген! Он завопил:

— Вперед! — и, взмахнув клинком, бросился в раскрытые ворота.

Иные следовали его примеру — так же сбрасывали рванье, и открывались отборными головорезами.

— Во-ро-та за-к-ры-ва-й!!! — возопил Лорен.

Заскрипела, поползла вниз решетка, но уже ворвались в монастырь Бриген и еще несколько воинов. Попавшиеся им под руку крестьяне даже и не поняли, что к чему, а уже пали зарубленные, захлебывающиеся кровью.

Дальше Бриген ворвался в пристройку, где размещался воротный механизм, и там он кого-то зарубил — решетка поползла вверх — остальные молодчики вбежали на двор.

— К БОЮ!!! — завопил Творимир. — НА НАС НАПАЛИ!!! ЗА ОРУЖИЕ!!!

Крестьяне быстро сообразили, что к чему — отчаянье придавало им силы. Возле ворот закипела кровавая схватка. Трещали кости, вопили раненные, практически каждое мгновенье кто-нибудь падал мертвым.

— А вон и конники. — мрачно заявил Лорен.

И действительно: от дальнего леса отделился, и теперь стремительно приближался многосотенный отряд.

— Ну, что стоишь?! — крикнул старец, и встряхнул Творимира за плечи. — Командуй! А иначе — сегодня ночью будут нас жарить над углями!!!

А Творимир обо всем забыл — он глядел на Бригена. И Бриген обо всем забыл. Он увидел Анну, и теперь пробивался к ней.

— Черт! — Творимир прикусил задрожавшие губы. — От этих встреч никуда не деться. Это словно проклятье…

Он тряхнул головой — стряххнул оцепененье. Затем — меетнулся вниз по лестнице…

Уж и не помнил как, но нагнал Бригена. Захрипел страшно: