Чтение онлайн

Святоша отбросил капюшон на плечи, обнажая выбритую налысо голову, перехватил удобнее винтовку и сделал шаг навстречу.

С трудом удерживаюсь от облегченного вздоха. Вот когда доведу дело до конца, тогда и буду вздыхать.

–  Покажи, на что ты способен кроме сквернословия, отступник, - горят фанатичной злобой маленькие глазки с белесыми ресницами.

Святоша несколько раз довольно умело крутанул винтовку вокруг себя. Зубчатое лезвие штыка мелькнуло у самого моего носа.

Балахоны дружно загнусавили гимн с совершенно неразборчивым текстом. Я понял лишь два слова: "славься" и "покарай". А мотивчик в общем даже ничего. Чем-то на ремикс "Боже царя храни" похож. Жаль хор паскудный. Им не гимны петь, а переводчиками старых боевиков работать. Гнусавость отменная, даже без прищепки на носу.

Несколько минут мы в быстром темпе обмениваемся ударами. Лезвия мечей поочередно натыкаются то на длинный штык, то на окованный металлом приклад. Противник достаточно силен и неплохо владеет оружием, но ему не сравниться с моими навыками профессионального фехтовальщика полученными от Хозяев. Медленно тесню его к дощатому забору окружающему недостроенный дом. Наш маршрут усеян кусочкам черной ткани. Мотоциклисты свистом и гиканием подбадривают меня, заглушив ставшее неуверенным пение балахонов. Распятые мужчина и женщина повернулись в нашу сторону и, пристально вслушиваются в звон стали.

Святоша шипит и плюется слюной от бессилия. Он уже знает, что проиграл этот поединок, но не знает, что его ждет сюрприз.

Несколько сильных взмахов и рассеченный на части балахон опадает наземь, оставляя священнослужителя в кирзовых сапогах и четках на голое тело. Сухощавая фигура, никогда не видевшая солнца, смотрится жалким пособием для изучения анатомии в средней школе. Прикрыв срам руками, и покраснев от стыда и унижения, святоша под насмешливое улюлюкание и соленые шуточки Орлов сиганул через забор и был таков.

Когда я обернулся, балахоны уже исчезли, как будто их здесь никогда и не было.

–  Ну, мужик, ты даешь!
– восторженно хлопнул меня по плечу Гильза.
– Ну и цирк ты тут устроил. Ты, даже не представляешь, что сейчас сделал.

–  А что я сделал?
– прячу мечи в ножны и ерошу кипу волос на голове подбежавшего с радостным лицом мальчика. Он прямо лучится от счастья. Естественно, я бы на его месте тоже веселился.
– Перепортил народу религиозный праздник с плясками и песнопениями. И все. Думаю, они жутко обиделись. Такое мероприятие обломилось.

–  Это же был Наставник - глава ордена слуг Спасителя, - расхохотался Гильза.
– Святоши еще никогда такой оплеухи не получали. Они теперь станут посмешищем для всего города. А еще это хороший момент, для того, чтобы вообще избавится от них, - он довольно подмигнул мне.
– И само собой Орлы приложат к этому делу свои руки.

Святоши успели порядком всем надоесть. Разборки банд это дело житейское. Но никто кроме этих ворон не занимается подобными гадостями. Видел бы ты, что остается после их ритуалов… Придумали себе безбашенного бога и творят в его честь кровавые мессы. Решено! В ближайшие несколько дней слуги Спасителя придут к своему богу ногами вперед. Там им самое место!

Мотоциклисты встречают меня радостным гулом и крепкими рукопожатиями.

–  Заводи!
– скомандовал ватаг и повернулся ко мне.
– Едем домой. Наш дом - твой дом. Никто не может сказать, что Орлы не помнят сделанного им добра. Теперь ты под нашим крылом, и любая сволочь посмевшая поднять на тебя хвост будет иметь делом со всем кланом.

–  А много вас?

–  Около двух сотен боевых единиц, - с гордостью ответил ватаг.
– Мы одни из самых сильных в городе. Садись, поехали.

–  Погоди, Гильза. Есть еще одно незавершенное дело.

Оставив сидеть длинноволосого ватага с недоумением на урчащем мотоцикле, быстро иду к распятой паре.

–  Это ты его?
– повернулись на звук шагов пустые глазницы.

–  Я, - отвечаю, стараясь не поднимать взгляд.

–  Хорошо, - прошептала растрескавшимися губами женщина.
– Жаль, что не убил.

–  Иногда позор страшнее смерти, - замечаю я.

Ей не больше сорока. Стройное тело покрыто множеством надрезов, вокруг которых роятся мухи. Даже не смотря на отсутствие глаз и гримасу боли, лицо все еще хранит бледную тень красоты.

Я начал дергать, пытаясь вытянуть, гвоздь из ее руки, но ржавый металл прочно засел в дереве оконной рамы.

–  Как тебя зовут?
– зашептала женщина.

–  Дима.

–  Не надо Дима, - попросил мужчина.
– Не надо. Город не любит калек.

–  Как я могу вам помочь?
– испытывая неловкость от его слов, спрашиваю у женщины.

–  Быстро и безболезнено…

–  Хорошо, - говорю скрепя сердце.

–  Спасибо Дима, - улыбнулась женщина, а мужчина просто кивнул.

Не оглядываясь, иду к мотоциклистам. Они уже в полной готовности и ждут лишь меня.

–  Дай пистолет, - требую у Гильзы.

Он, помедлив, вытаскивает из кобуры тяжелый пистолет и хмуро говорит:

–  Осторожно, отдача сильная.

–  Разберемся.

Выстрел. Еще выстрел и ожидание на слепых лицах сменилось покоем.

–  Поехали, - возвращаю пистолет хозяину. Он молча кивает на заднее сидение.

Наполняя воздух гулом и копотью, колона мотоциклов железной змеей проскальзывает в узкую щель между лежащим поперек дороги столбом и стеной дома и, набирая скорость, устремляется к центру города.

–  Ум-м-м, - выражаю свое мнение по поводу качества супа.

Горячий мясной бульон разливается по телу благодатным теплом.

Мальчик на мгновение отрывается от своей миски и согласно кивает. И снова тишину нарушает лишь цокание ложек о миски и жадное присербывание.

Нам на время выделили небольшую, но уютную комнатку на втором этаже угрюмой кирпичной пятиэтажки выгнувшейся буквой "г". В углу круглая печка-буржуйка на зимний период, в центре большой полированный стол и пара стульев, вдоль стен друг напротив друга две кровати. На удивление в окнах присутствуют стекла, и даже занавески.