Чтение онлайн

— Извините, сэр, но полковник вышел.

— Черта с два! — Дон представил, как секретарша на другом конце провода отпрянула от трубки. — Черта с два он вышел! Я же слышу, как он гремит стаканами у себя на столе! Передайте, что с ним хочет поговорить майор Холден по делу чрезвычайной важности… Алло! Фрэнк?..

— Да? — произнес знакомый ироничный голос.

В соседней комнате Торли Марш истерически рассмеялся. Жиденький, слабый и какой-то механический смех приятеля ударил по нервам. Веселье Марша казалось нездоровым, лихорадочным, а то и предсмертным.

— Фрэнк, у меня нет времени на объяснения. Не мог бы ты втайне организовать неотложную помощь из какой-нибудь частной клиники для серьезно раненого человека? Возможен пролом черепа. Сумеешь?

— Дон, это абсолютно невоз… — начал возражать полковник и вдруг спросил: — Слушай, Дон, а это, случайно, не связано с девушкой, похитившей твое сердце?

— В каком-то смысле связано.

— Вот те на! Ну и как, удалось тебе заглянуть ей под юбку?

— Фрэнк, мне сейчас не до шуток! — взорвался Холден.

Голос Уоррендера посерьезнел.

— Надеюсь, никаких грязных дел? — встревожился он. — Дай слово, что ты не влип в неприятности!

— Даю слово, — твердо ответил Дональд.

— Хорошо, — вздохнул Уоррендер. — Тогда диктуй адрес.

Холден назвал улицу и номер дома.

— Твоя неотложка будет там через десять минут, ни о чем не спрашивай. Расскажешь мне обо всем позже.

Полковник повесил трубку.

Холден опустился на стул. Рука горела огнем. Разведчик вдруг ощутил горький привкус поражения — ему не удалось появиться вовремя и перехватить убийцу. Кто же убийца? Не все ли равно? Дону поручили обыскать квартиру, и он, гори оно все синим пламенем, обыщет ее!

Холден вернулся в занавешенную мрачными черными портьерами комнату, где тусклый свет настольной лампы только подчеркивал густоту теней. Он ничем не мог помочь сейчас Торли, который пребывал в бессознательном состоянии, тяжело и хрипло дыша. Дональд принялся исследовать стол.

Разведчик с отвращением обнаружил, что съехавшая набок черная скатерть являлась на самом деле старинным погребальным покровом. Эта деталь наводила на мысли уже не о надувательстве, а скорее о ненормальности. Помятый вид ткани свидетельствовал о происходившей здесь борьбе. В нескольких местах виднелись пятна подсохшей крови.

На столе помимо подставки для шара Холден заметил только два предмета — голову ибиса из зеленого жадеита, лежавшую на самом краю, и плоскую бронзовую тарелку с выгравированным на ней символом и какой-то подписью. Рисунок показался Дону смутно знакомым. Стоп! Ну конечно! Такое же изображение красовалось на золотом перстне, которым доктор Фелл запечатывал дверь склепа. Майор склонился пониже, чтобы различить выгравированные строки.

«Это спящий сфинкс. Он грезит о Парабрахме — уделе, уготованном смертным. Человеческая его часть символизирует высшие начала, звериная — низшие. Он также олицетворяет собой две стороны человеческого естества: внешнюю, представленную на обозрение всему миру, и внутреннюю, о которой догадываются лишь немногие».

Не задумываясь над мистическим смыслом этих фраз, Холден начал торопливо рыться в ящиках стола. Все они оказались не заперты и пусты. Ничего — ни монетки, ни забытой газеты. Дон попробовал поискать потайные отделения, но безуспешно. Может быть, с резным шкафчиком напротив камина ему повезет больше?

Торли, не приходя в сознание, громко стонал, пока Дональд отпирал дверцу ключом, торчавшим в замке. Внутри он обнаружил небольшую, вполне современную стальную коробку с картотекой, чьи незапертые ящики свободно выдвигались. Все карточки оказались девственно-чистыми, но Холден заметил, что многие попросту отсутствуют. Они были вырваны, как Дон определил на ощупь, уже давно.

Майор понял, что из картотеки бесследно исчезли имена клиентов мадам Ванья. Не найдя внутри больше ничего интересного, он принялся осматривать стенки деревянного шкафчика.

Это была старинная вещь работы времен флорентийского Ренессанса, украшенная резьбой с изображением древних гербов и ликов святых. Вероятно, этот мебельный шедевр попал в квартиру гадалки из Касуолла. Тихо присвистнув, Холден чиркнул зажигалкой и осветил нижнюю часть резьбы. Чтобы не слышать прерывистого дыхания Торли, напоминающего предсмертный хрип, Дон принялся размышлять вслух:

— Когда итальянский мастер, чьи кропотливые руки создали подлинное произведение искусства, не соблюдает пропорций, это уже интересно… А если одно из украшений-розочек вдруг оказывается крупнее остальных, это… Торли, ради бога, тише!

Приятель снова зашелся в приступе лихорадочного смеха.

— Пожалуйста, успокойся! — жалобно произнес Дон. — Я ничем не могу помочь тебе! Сейчас приедет «скорая»!

Об обожженной руке Холден забыл напрочь. Кровь стучала в висках. Опустившись на колени перед шкафчиком, Дональд нажал на розочку, казавшуюся явно крупнее остальных.

Раздался слабый щелчок, и снизу выдвинулся небольшой ящичек, доверху набитый серыми листами бумаги, исписанными торопливым, но четким и разборчивым почерком сестры Силии.

Это были любовные письма Марго, и верхнее было датировано двадцать вторым декабря. Итак, поиски увенчались успехом.

Дон погасил зажигалку, уже начинавшую шипеть, и, стоя на коленях в полумраке, бережно взял в руки письмо. Разбирать небрежные строки не хотелось: Холдену мерещилось, будто покойная Марго, кареглазая, с ямочками на щеках, бродит где-то рядом.

Дональд встал, убрал зажигалку в карман и, вернувшись к столу, разложил письмо на погребальном покрове под лампой. Слова, написанные миссис Торли Марш, а вместе с ними и она сама начали оживать.