Чтение онлайн

Однако в рамках информационно-психологической войны все доказательства ненасильственной аннексии Советским Союзом прибалтийских государств объявлялись неубедительными, а ученые (не дай Бог, если они оказывались еще и местными) обвинялись в фальсификации и предательстве. Так, например, в конце 1980-х годов в коллаборационисты и «бесчестные предатели своего народа» были записаны старший научный сотрудник Института истории Академии наук Латвийской СССР, кандидат исторических наук Эрик Жагар и заведующий отделом Института истории партии при ЦК КП Литвы, член-корреспондент АН Литовской СССР, доктор исторических наук Ромаз Шармайтис[235].

Искусственное раздувание проблем договора Риббентропа— Молотова и «оккупации» прибалтийских стран Красной Армией стало удачной провокацией, направленной на разжигание антисоветской истерии, межнациональной розни, формирование негативного отношения к России и русскому народу в целом.

Результатом этих и других психологических операций стали многотысячные митинги и собрания в Таллине, Вильнюсе и Риге, шумные кампании националистов в Польше, на Западной Украине и за рубежом.

Главным инициатором этих кампаний выступали США. В Госдепартаменте считали целесообразным негласно поддерживать государства, добивающиеся привлечения России как правопреемницы СССР к ответственности «за преступления тоталитарного коммунистического режима». А это, в свою очередь, давало возможность якобы «обиженным» странам использовать тезис о «нелегитимности послевоенного мироустройства» с целью предъявления разнообразных претензий к России. Так, например, литовцы муссируют вопрос о законности прав России на Калининградскую область. Эстонцы пытаются убедить Запад в «несправедливости» геополитических итогов Второй мировой войны для подкрепления своих притязаний на часть территорий Псковской и Ленинградской областей. Кроме того, они выдвигают требования «возместить ущерб, нанесенный оккупацией». Конечная цель всех этих шумных психологических акций — дискредитация России в глазах мировой общественности и дальнейшее разрушение ее государственности. Слабая и подконтрольная Россия с ее огромными сырьевыми запасами — слишком лакомый кусочек.

Продолжая разговор о наступлении на историческую науку, заметим, что в фальсификации прошлого России приняли участие не только перебежчики и диссиденты, но и «маститые» западные ученые. Как правило, они именовались независимыми. В то же время многие из них были связаны с разведкой или даже являлись отставными сотрудниками русских отделов спецслужб. Например, Роберт Конквест — автор популярных в нашей стране в «перестроечный период» книг «Большой террор» и «Жатва скорби» — был высокопоставленным сотрудником отдела дезинформации британской службы IRD.

О некоторых подробностях «книжной» акции в операции по «управлению умами» рассказал в очерке «Тайный западный план Маршалла для умов» Джон Метьюс, активный участник одного из проектов ЦРУ по психологической обработке интеллигенции Советского Союза и стран Центральной и Восточной Европы. По его словам, план состоял в организации пересылки книг, изданных на Западе в переводе на языки стран, интеллигенция которых подвергалась обработке. Книги в страну поступали бесплатно — от «благотворительных организаций». Тематика книг была самой разной — политика, музыка, медицина, художественная литература. Задача состояла в том, чтобы, пропагандируя отвращение к коммунизму (например, рассказами о зверствах ГУЛАГа), подспудно менять картину мира и нравственные ориентиры читателя. Сегодня, например, известно, что и Джорджа Оруэлла проплачивало ЦРУ, которое, выкупив у его вдовы права на «Скотный двор», заказало переписать сценарную концовку романа для Голливуда (чтобы со свиньями не ассоциировался Запад). В работе с писателями и журналистами ЦРУ руководствовалось установками, хорошо учитывающими специфику творческого труда. «Стимулировали» даже абстрактное искусство (как символ свободы в противовес соцреализму). При этом в круг «стимулируемых» отбирали представителей интеллигенции не только по принципу антикоммунистической идеологии, но и таланта. Считалось, что творческий человек работает с большей отдачей, если думает, что действует по собственной воле[236].

Активную роль в распространении идей «свободного мира» и «общечеловеческих ценностей» играл уже неоднократно упоминавшийся выше НТС.

Операции НТС были как открытыми, так и закрытыми.

Открытые операции (публичные акции) выполнялись для того, чтобы привлечь внимание мировой общественности к тем или иным фактам в Советском Союзе, наличию в СССР оппозиции советской власти, а также к деятельности НТС как активной антикоммунистической организации. Публичные акции, проводимые в ходе таких операций, находили широкое отражение в зарубежной прессе. Примерами открытых операций могут служить акции в защиту Синявского и Даниэля, генерала Григоренко, академика Сахарова.

Закрытые операции были направлены на те же цели, но рассчитаны они были главным образом на население СССР. Методически они базировались на «молекулярной теории», разработанной В.Д. Поремским и принятой в качестве «отправной методической идеи» организации на Совете НТС еще в начале 1949 года. Согласно этой теории, в тоталитарном государстве возможно создание мощной оппозиционной организации, отдельные ячейки которой («молекула»), руководствуясь общими целями, действовали бы в одном направлении. При этом горизонтальные связи между «молекулами» не предполагались. Руководящую и координирующую роль, объединяющую ячейки и организации, должен был взять на себя зарубежный центр[237].

Для закрытых операций за ««железным занавесом»» в НТС существовали специальные структуры (последней из них по времени создания был Закрытый сектор[238]). Исполнители закрытых операций, из числа как эмигрантов, так и иностранцев, именовались «орлами» и «орлицами». Сами же операции называли «орловскими». По данным одного из сотрудников Закрытого сектора Андрея Васильева, всего за период с 1960-го по 1990 год НТС провел 1097 «орловских» операций. В том числе: в СССР — 933; Польше — 80; ЧССР — 59. А также около 500 операций «подключения» — передачи людям, с которыми были налажены контакты, материальной помощи: одежды, продуктов, радио-и фотоаппаратуры для продажи и т. п.[239].

Главными задачами «орлов» были доставка нелегальной литературы советским гражданам, связанным с НТС, и вывоз за рубеж самиздата. «Орлы» проходили специальную подготовку, включавшую в себя изучение необходимых приемов конспирации. По официальному утверждению руководства НТС, случаи провалов «орлов» были крайне редки. Тем не менее несколько человек все же подверглись задержанию органами КГБ. Большинство из них, как граждане других государств, были выдворены из страны. Некоторые оказались в заключении. Так, в 1965 году в Москве за распространение антисоветской литературы был арестован и осужден англичанин Джералд Брук. В январе 1967 года был задержан западногерманский студент Фолькер Шаффхаузер. При нем оказались микрофильмы с литературными материалами из журнала «Грани». По решению Ленгорсуда он был приговорен к 4 годам лагеря строгого режима по 70 ст. УК РСФСР («Антисоветская агитация и пропаганда»). Отбыв в заключении два года, Шаффхаузер в феврале 1969 года был обменян советской стороной на бывшего нациста, оберштурмфюрера СС Хайнца Фельфе, отбывавшего 14-летний срок в ФРГ[240].

19 января 1970 года (по сообщению западной прессы) во время антракта в московском Театре оперетты с балкона неким иностранцем, приковавшим себя наручниками к перилам, были разбросаны листовки с призывом освободить генерала Григоренко. А за день до этого двумя итальянцами (Тереза Меринуцци и Валентино Такки) такая же акция была проведена в Центральном московском универмаге[241]. Все фигуранты по этим делам были задержаны.

23 декабря 1976 года был арестован и приговорен к 5 годам лагерей бельгиец Антон Пейпе, раздававший программные материалы НТС напротив Ленинградского государственного университета. Через 6 месяцев заключения он был освобожден и выдворен за пределы СССР.

Согласно материалам, опубликованным в центральном печатном органе НТС журнале «Посев», с 1951 года Союз стал проводить так называемые шаровые акции. Они заключались в переброске на территорию СССР «сюрпризов» — нелегальной литературы при помощи воздушных шаров[242]. В официальной информации НТС упоминается о шарах диаметром около 20 метров, способных поднимать 90 кг полезного груза. Такие шары изготавливались «специальной бригадой» и были снабжены самодельными сбрасывателями, которые обеспечивали разброску литературы каждые 400–500 километров на пути полета шара. По некоторым данным, первый опыт запуска воздушных шаров был проделан НТС еще в 1935 году. В 1950-е же годы «шаровые акции» НТС, очевидно, стали не «самодеятельными», а явились частью операции американской разведки, носившей условное название «Моби дик». В рамках этой операции, в период 1952–1956 годов было запущено около 4000 воздушных шаров, стоимостью 50 000 долларов каждый. Шар мог нести 650 килограммов полезного груза, который представлял собою специальную фото-и радиоаппаратуру, метеорологические приборы, антисоветские листовки. Они стартовали с территории Западной Германии, Турции и Аляски и должны были с помощью попутных ветров пролетать над территорией Советского Союза и других социалистических стран на высоте от 10 до 33 километров.