Чтение онлайн

Гораздо менее известна история, случившаяся до войны, но тоже связанная с именем Вучетича. Как главному скульптору ВСХВ — Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, ему поручили изготовить дюжину бюстов вождя. (По некоторым сообщениям, это были не бюсты, а полноразмерные фигуры.) Без изваяний Сталина не мыслился ни один павильон на ВСХВ. Однако Вучетич изготовил на два бюста меньше, чем было заказано. Он довольно грубо выставил из своего кабинета заведующих двумя павильонами, возмущавшихся тем, что бюстов вождя им не досталось. Через несколько дней Вучетичу приказали явиться в Кремль.

Кто присутствовал во время разборки со скульптором, доподлинно неизвестно. Но известно, что, принимая его, Сталин был строг и холоден:

— Расскажите, как украшаете выставку.

Вучетич стал докладывать.

— Почему так много Сталиных? — недобро усмехаясь, спросил генсек.

— Таково было всеобщее желание, товарищ Сталин.

— Вот Вы говорите «всеобщее желание». Почему в таком случае Вы отказали двум товарищам в их просьбе? Почему они остались без изображений любимого вождя и вынуждены жаловаться? — одновременно с иронией в тоне Сталина ощущалась некая угроза.

— Товарищ Сталин, а эти «два товарища» указали свои должности?

— Нет. Но разве это важно?

— Важно, — ответил Вучетич, выдерживая жесткий взгляд Сталина. — Один заведует павильоном «Собаководство», второй — павильоном «Свиноводство».

Гнусная интрига против Вучетича превратилась в комедию, в издевку против его недоброжелателей. А ведь не исключено, что за ними стоял чей-то антисталинский умысел. Поэтому присутствующим было не до смеха, и воцарилась тишина. Сталин взял лежавший перед ним документ, еще раз просмотрел, отбросил и, выйдя из-за стола, подошел к скульптору. Обнял его:

— Спасибо, товарищ Вучетич, я никогда этого не забуду… Спасибо.

Во время посещения Всесоюзной Сельскохозяйственной Выставки Сталин обратил внимание на то, что экспонируемые помидоры от жары немного подпортились. Покидая выставку и садясь в машину, он напомнил:

— Помидоры не забудьте убрать.

И добавил, зная излишнее усердие некоторых подчиненных:

— Но только помидоры — больше я ни о чем не говорил.

Как известно, дуракам закон не писан. Усердие дураков при выполнении сталинских наказов бывало таким, что его последствия и не расхлебаешь.

Сталин проезжал по Москве мимо прекрасной белокаменной церкви Спаса-на-Бору XV века постройки. Рядом с церковью ни к селу ни к городу лежали дрова.

— Безобразие, убрать, — возмутился Сталин.

Дрова вывезли, но и церковь снесли.

Удрученный этим, Сталин был вынужден признать: «Никакая защита от дураков не помеха для талантливых дураков».

Другой курьез связан с конкретным именем — Н. С. Хрущевым. В 1935—38 гг. он возглавлял Московскую партийную организацию. Именно ему Сталин указал, что на Садовом кольце много высохших, старых деревьев. Когда хватились, было поздно: Никита как сверхисполнительный администратор под слезы плакавших от этого варварства москвичей вырубил все насаждения. Сталин в сердцах сказал тогда сакраментальное: «Пошли дурака богу молиться — он лоб расшибет».

Мораль: смеяться над дураками можно и нужно, но прежде их надо гнать в шею.

Еще во время войны Горьковский автозавод получил правительственное задание на разработку нового легкового автомобиля. В 1946 году все было готово к серийному выпуску замечательной модели ГАЗ-М-20 под названием «Родина». Узнав об этом, Сталин покачал головой и задал лишь один вопрос:

— Ну и почем будет Родина?

Название автомобиля мгновенно изменили — в течение 12 лет с конвейера завода сходила «Победа».

Одни говорят, что это случилось в 1947 г., другие — в 1951 г. В первом случае речь может идти о бельгийском короле Леопольде III, во втором — о его преемнике Бодуэне I. Как бы то ни было, монарх пригласил молодого солиста Московской филармонии Л. Б. Когана и еще нескольких советских музыкантов на международный конкурс скрипачей. На приглашении появилась резолюция в истинно сталинском духе: «Послать. Занять первые места. И. Сталин».

После войны Сталин во время отпуска посетил курорт Боржоми. Хрущев в тот период отдыхал в Сочи.

— Давайте пригласим Хрущева, — предложил Сталин.

Хрущева долго не было. Когда он приехал, то свалил задержку в пути на стада овец, мешавших-де проезду его машины.

— Вы там распорядитесь, чтоб этих пастухов как следует наказали, — заявил он руководству республики, которое тоже прибыло в Боржоми. Наказывать из-за одного барана всех пастухов никто, конечно, не стал.

На обеде хозяин и гости пили вино, однако Хрущев потребовал водки, «потому что за такого человека нельзя пить какую-то кислятину». Ясное дело, он имел в виду «нашего дорогого и любимого товарища Сталина». И ясно, что выдул большой стакан до дна. Стакан оказался не последний…

Было заметно, что Сталин уже жалеет, что вызвал Хрущева. Но вскоре того сморило, и он заснул на соседнем диване.

Сталин с облегчением вздохнул:

— Ну вот, теперь мы можем спокойно поговорить.

Хрущев давно мнил себя большим специалистом в сельском хозяйстве. (Этого «специалиста» по прошествии лет пригвоздил Черчилль: «Я думал, что умру от старости, но умру от смеха — Россия начала импортировать хлеб».) И вот на одном из послевоенных заседаний Политбюро он так краснобайствовал по поводу путей развития колхозов и совхозов, что Сталин не выдержал. Подошел к нему, погладил по лысине и сказал:

— До чего же ты умненький, мой маленький Маркс.