Чтение онлайн

Поэтому Сталин вовремя уловил кризис в культурной среде, который был вызван «неистовыми ревнителями» всемирной революционности из Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). РАППом руководил Леопольд Авербах, свояк зампредседателя ОГПУ Ягоды (они были женаты на племянницах Свердлова).

В 1928 году, накануне своего шестидесятилетнего юбилея, в СССР вернулся Горький. Сталин рассматривал это событие как факт мирового значения: великий пролетарский писатель признал социалистическую Россию и вставал в ряды ее строителей.

Двадцать четвертого апреля 1932 года «Правда» опубликовала постановление ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций». Вскоре был создан Организационный комитет по проведению съезда Союза писателей РСФСР, куда вошли представители всех литературных группировок. В августе был сформирован Всесоюзный оргкомитет (почетный председатель — Горький, председатель — Иван Тройский). Комсомольский поэт Александр Безыменский с энтузиазмом провозгласил лозунг «Добить рапповское руководство!», который отражал настроение большинства писателей.

Фактически Сталин принял решение завершить период революционной нетерпимости и устранить «литературное ОГПУ», демократизировав писательскую жизнь.

Двадцать шестого октября 1932 года в особняке Горького на Малой Никитской улице, который до революции принадлежал Рябушинскому, состоялась еще одна встреча Сталина и Шолохова. Это произошло во время общей встречи вождя с писателями, среди которых были Александр Фадеев, Валентин Катаев, Лидия Сейфуллина, Михаил Кольцов, Эдуард Багрицкий, Владимир Луговской, Владимир Зазубрин, Самуил Маршак, Федор Панферов и ряд других.

О встрече нигде не сообщалось. Ее описание оставил литературовед Корнелий Зелинский.

«Показательно, что во время встречи Сталин позволил себе высказать две неординарные вещи, которые позволяют догадываться о его внутренние переживаниях.

„…Ленин, — продолжал Сталин, — понимал, что умирает, и попросил однажды, когда мы были наедине, принести ему цианистого калия. 'Вы самый жестокий человек в партии, — сказал Ленин, — вы можете это сделать'.

Вот некоторые выступают против старого, — еще говорил вождь. — Почему? Почему все старое плохо? Кто это сказал? Вы думаете, что все до сих пор было плохо, все старое надо уничтожать. А новое строить только из нового.

Кто это вам сказал? Ильич всегда говорил, что мы берем старое и строим из него новое. Очищаем старое и берем для нового, используем его для себя. Мы иногда прикрываемся шелухой старого, чтобы нам теплее было. Будьте смелее и не спешите все сразу уничтожать…“» 234

Почему Сталин признался в «жестокой» оценке Ленина?

Возможно, в этом отразилась трагедия гибнущих от голода крестьян, пушкинская трактовка раскаяния — «мальчики кровавые в глазах». Но скорее всего, он хотел оспорить оценку Ленина, показать, что прекрасно понимает неоднозначность проводимой им политики.

Почему он стал защищать «старое»? Его художественные вкусы были традиционными, как у большинства населения. Говоря об этом писателям, Сталин ориентировал их на культурную преемственность.

Вместе с тем его внешняя доступность была обманчивой. Выслушав замечания Сейфуллиной о составе Оргкомитета будущего съезда писателей, он тем не менее оставил в нем Л. Авербаха и В. Ермилова, которые «пущали страх». Такие люди были нужны.

И по поводу Шолохова не надо было обольщаться. В дневнике писателя В. Вересаева есть запись рассказа Шолохова о встрече со Сталиным в 1932 году. Когда автор «Целины» стал рассказывать о насилиях коллективизации, Сталин молча встал и вышел из кабинета.

Поэтому никакого освещения в печати встреча Сталина с «инженерами человеческих душ» не получила: Сталин был на ней слишком многоликим.

Когда в начале 1933 года Шолохов направил Сталину беспрецедентное по откровенности письмо о многих фактах работы уполномоченных на Дону осенью 1932 года, он получил два ответа. Первый — о том, что на Дон послана специальная комиссия во главе со Шкирятовым, заместителем председателя ЦКК (осенью 1932 года он был членом комиссии Кагановича на Северном Кавказе).

После поправки там дел Сталин направил второе письмо, которое можно назвать беспощадным. Диалог Шолохова и Сталина дышит трагедийностью.

Итак, некоторые факты Шолохова.

«Я видел такое, чего нельзя забыть до смерти: в хуторе Волоховском, Лебяженского колхоза, ночью, на лютом ветру, на морозе, когда даже собаки прячутся от холода, семьи выкинутых из домов жгли на проулках костры и сидели возле огня. Детей заворачивали в лохмотья и клали на оттаявшую от огня землю. Сплошной детский крик стоял над проулками. Да разве же можно так издеваться над людьми?

…После этого по району взяли линию еще круче. И выселенные стали замерзать. В Базковском колхозе выселили женщину с грудным ребенком. Всю ночь ходила она по хутору и просила, чтобы ее пустили с ребенком погреться. Не пустили, боясь, как бы самих не выселили. Под утро ребенок замерз на руках у матери. Сама мать обморозилась. Женщину эту выселял кандидат партии — работник Базковского колхоза. Его, после того как ребенок замерз, тихонько посадили в тюрьму. Посадили за „перегиб“… Но выселение — это еще не самое главное. Вот перечисление способов, при помощи которых добыто 593 тонны хлеба:

1. Массовые избиения колхозников и единоличников.

2. Сажание „в холодную“. „Есть яма?“ (то есть яма со спрятанным зерном. — С. Р.). — „Нет“. — „Ступай, садись в амбар!“ Колхозника раздевают до белья и босого сажают в амбар или сарай. Время действия — январь, февраль. Часто в амбары сажали целыми бригадами.

3. В Ващаевском колхозе колхозницам обливали ноги и подолы юбок керосином, зажигали, а потом тушили: „Скажешь, где яма? Опять подожгу!“ В этом же колхозе допрашиваемую клали в яму, до половины зарывали и продолжали допрос.