Чтение онлайн

Первого октября, в конце этого совещания, он снова выступал и высказался по теоретическим вопросам, полемизируя с некоторыми мыслями Ф. Энгельса (об отмирании государства после победы революции). Подобное писали Маркс и Ленин, но Сталин их не назвал. Сталин сказал, что социализм нуждается в сильном и мощном государстве. Как замечает автор послесловия к современному изданию Рой Медведев: «Только новый классик марксизма-ленинизма мог чем-то поправить трех ранее работавших классиков и основоположников».

Однако новый классик сохранил в тексте данную сверхскромную оценку собственного участия в Гражданской войне, оставив свое имя в списке людей, «которые занимались политическим просвещением Красной Армии». Он уже не «организатор Первой Конной армии», эта роль была бы ему узка.

Сегодня трудно сказать, насколько полно была выполнена задача, которую хотел решить Сталин выпуском учебника. Но данная в нем картина целостна, оптимистична и победительна. То, что она упрощена, — это не недостаток, а необходимое условие. Практическая же задача была в основном решена. Был создан коммунистический катехизис, по которому учились миллионы людей, получая необходимое представление о своем государстве и его истории.

Сталин любил свой труд, гордился им, так как никто до него не ставил и не решал задачи объяснить народу философию эпохи. Хотя он говорил о несовершенстве «Курса», но большего в тех условиях он сделать не мог. Сейчас, когда его критики указывают на упрощенный подход к сложным вопросам истории и политики в этой книге, они не хотят понимать, кому она адресовалась — детям малограмотных простых людей, «скифам», а не интеллектуалам.

Не случайно в конце совещания Сталин потребовал изменить отношение партийного аппарата к интеллигенции: «Надо покончить с хулиганским отношением к собственной интеллигенции!»

Интеллигенция была уже не старорежимная, а своя, советская, молодая.

В завершение «Краткого курса» Сталин высказал прогноз долговечности ВКП(б), который, как ни удивительно, сбылся. В учебнике было написано, что «партия непобедима», если она умеет слиться с самыми широкими трудящимися массами, и наоборот, «партия гибнет, если она покрывается бюрократическим налетом». Он явно имел в виду ненавистные ему кланы, которые он разрушал, но они возникали снова как протоплазма параллельной власти.

Вызывает удивление объем загруженности этого человека, замыкавшего на себе решение всех вопросов жизни государства. Военные отмечали, что он читал много специальной литературы. Авиаконструкторы, оружейники, экономисты — то же самое. Сталин действительно стремился познать многое, чтобы все решать самому. В этом была его сила, но в этом крылась и огромная угроза всей стране. Он стал незаменимым. Уровень его компетенции все же был ограничен. Рано или поздно волны истории должны были захлестнуть этот несокрушимый утес.

Сталинский тоталитаризм практически добился поставленной задачи «пройти путь за 10 лет», и теперь надо было обыграть в мировые шахматы тех, кто играл гораздо сильнее.

Сталин не ошибался, когда на страницах «Краткого курса» говорил об угрозах Германии и Японии экономическим интересам Англии и США. Россия в этом конфликте фигурировала отдельно, на значительной дистанции.

Сталин не мечтал о мировом лидерстве. Его задача была гораздо труднее. Она формулировалась так: в условиях враждебного окружения и, увы, внутренней экономической недостаточности не ввязаться в войну с Германией раньше, чем с ней начнут воевать Англия и Франция. И не дай бог случиться столкновению СССР с Германией один на один! Тогда Советскому Союзу никто не поможет.

И тут Сталину никто не мог подсказать верного решения, даже академики и разведчики.

В марте 1939 года Сталин встретился с наркомом Берией и сотрудником ИНО Павлом Судоплатовым. Он помнил Судоплатова по встрече, на которой была поставлена задача уничтожить руководителя украинских националистов Коновальца.

Берия предложил Сталину назначить Судоплатова заместителем начальника ИНО НКВД, «чтобы помочь молодым партийным кадрам, мобилизованным на работу в органы, справиться с выполнением заданий правительства». Сталин ничего не ответил на это предложение и попросил наркома рассказать о главных направлениях разведывательных операций за рубежом.

Берия высказался за изменение приоритетов: не бороться с белой эмиграцией, а готовить резидентуры к войне в Европе и на Дальнем Востоке. Он акцентировал внимание на роли агентов влияния из деловых и правительственных кругов Запада и Японии, «которые имеют выход на руководство этих стран и могут быть использованы для достижения наших целей во внешней политике». И тут Берия обратил внимание на роль Троцкого и троцкистов, которые пытаются подчинить себе левое движение на Западе, «лишить СССР позиций лидера мирового коммунистического движения». Троцкого надо уничтожить во что бы то ни стало. Собственно, для проведения операций против троцкистов и выдвигается Судоплатов.

Вот слова Сталина в передаче Судоплатова: «В троцкистском движении нет важных политических фигур, кроме самого Троцкого. Если с Троцким будет покончено, угроза Коминтерну будет устранена (…) Троцкий, или как вы его именуете в ваших делах, «Старик», должен быть устранен в течение года, прежде чем разразится неминуемая война. Без устранения Троцкого, как показывает испанский опыт, мы не можем быть уверены, в случае нападения империалистов на Советский Союз, в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению. Им будет очень трудно выполнить свой интернациональный долг по дестабилизации тылов противника, развернуть партизанскую войну… Партия никогда не забудет тех, кто в ней участвовал, и позаботится не только о них самих, но и обо всех членах их семей» 356.

Сталин опирался на постоянно поступающую информацию о действиях Троцкого, целью которого было добиться отстранения от власти умеренного крыла партии во главе со Сталиным. Троцкий видел в приближающейся войне возможность «очистить социализм», и, соответственно, его цели совпадали с целями тех кругов Запада, которые хотели вовлечь СССР в войну с Германией.

Для непосредственного проведения «акции» Судоплатов выдвинул кандидатуру Наума Эйтингона, только что вернувшегося из Франции. Тот предложил назвать операцию «Утка» (жаргонное обозначение дезинформации). Берия санкционировал использование личных связей Эйтингона и его испанских агентов. Так в операции появился Рамон Меркадер.