Чтение онлайн

Позицию Сталина по вопросу возвращения к идее российской государственности сильно осложнял его ближайший соратник Бухарин. Вот характеристика, из которой многое становится понятным:

«Бухарин испытывал подлинную ненависть к русскому прошлому и, пожалуй, из всех лидеров большевистской партии наибольшим образом олицетворял антинациональные идеи раннего большевизма. Недаром он был одним из лидеров левого коммунизма в начале революции. Это не было следствием его функционального положения. Это было нечто экзистенциальное, некая национальная самоненависть, национальный нигилизм» 171.

Двадцать шестого января 1927 года, выступая на Ленинградской партийной конференции, Бухарин с тревогой говорил о главной опасности в национальном вопросе: о русском национализме, а также о появившихся «перехлестах националистических мотивов в литературе».

Кому адресовалась эта озабоченность?

Во всяком случае, Сталину, который читал все, этот посыл был ясен.

Нападая на русскую историю, на традиционных поэтов (именно Бухарин «уничтожал» Есенина), влиятельнейший член Политбюро и председатель Исполкома Коминтерна обнаруживал полное непонимание позиции генерального секретаря. Он тоже забыл конфликт Ленина со Сталиным по вопросу «автономизации».

Впрочем, многое в наступившем 1927 году происходило не так, как хотелось бы Сталину. Порой могло показаться, что под ним качается земля.

Выпады Бухарина, конечно, были неприятны, но опасности не представляли. Гораздо страшнее стал разгром коммунистов в Китае, где, казалось, советская политика до сих пор была очень успешной. Китайская революция после стабилизации в Европе была главной надеждой Кремля на противостояние Западу в мировом масштабе.

Что же произошло? По настоянию Сталина СССР поддерживал революционное движение в Китае и настоял на том, чтобы малочисленная Коммунистическая партия Китая вошла в союз с гоминьданом, социал-демократической партией под руководством Сунь Ятсена, и получила возможность для развития. После смерти Сунь Ятсена его шурин Чан Кайши (они были женаты на сестрах) изгнал усилившихся и претендующих на власть коммунистов.

И во внутриполитической борьбе в СССР китайский «провал» в 1926–1927 годах превратился в сильный козырь оппозиции. Сталина обвинили в «банкротстве».

Хотя из этого поражения Коминтерна впоследствии вырос современный Китай, а создатели этого социалистического гиганта Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай, Лю Шаоци, Дэн Сяопин прошли «коминтерновское» крещение «под крышей» гоминьдана именно в те годы. Однако люди никогда не мыслят своей деятельности на семьдесят лет вперед. И тогдашнее впечатление от поражения можно было перенести вообше на всю деятельность Сталина и можно было снова вспомнить «завещание Ленина». Что и сделала оппозиция.

При этом Сталин должен был учитывать не только реакцию внутренних оппонентов, но прежде всего опасность новой войны с Западом, чьи интересы сильно задела его политика в Китае.

Двенадцатого мая в Лондоне полиция вторглась в помещение англо-советского акционерного общества «Аркос». 27 мая правительство Великобритании разорвало дипломатические отношения с Советским Союзом. Международная обстановка ухудшалась с каждым днем. 7 июня в Варшаве был застрелен юношей-белоэмигрантом Борисом Ковердой советский полпред П. Л. Войков, один из организаторов расстрела Николая II и его семьи. 15 июня в Женеве на неафишируемой встрече глав МИДов Великобритании, Германии, Франции, Бельгии, Японии обсуждался план антисоветских мероприятий, которые предложил английский министр Чемберлен. И лишь одна Германия не стала ввязываться в эту кампанию.

Столкновение Англии и СССР на востоке не было случайностью, зависевшей от воли руководителей Коминтерна. На самом деле продвижение Российской империи в направлении Средней Азии, Памира, Афганистана, Китая началось еще тогда, когда ни Сталина, ни Чемберлена не было на свете. Наваливаясь с севера на «жемчужину империи» Индию, Россия на протяжении всего XIX века приносила Лондону большие неприятности. Появление в Китае новой российской силы (пусть и в облике Коминтерна) не могло не вызвать у англичан сильной озабоченности, тем более они не забыли попытки советизировать Персию. За Китаем могла последовать и Индия.

К тому же в британско-советском противостоянии присутствовал и нефтяной фактор. Владелец компании «Ройял Датч Шелл» Генри Детердинг, женатый на русской эмигрантке Лидии Павловой и убежденный противник коммунистов, изо всех сил препятствовал другим западным компаниям сотрудничать с советской нефтяной отраслью.

Однако из этого ничего не вышло. Две компании, «Стандарт ойл оф Нью-Йорк» и «Вакуум», наследницы рокфеллеровской «Стандарт ойл», заключили контракты на закупку больших объемов бакинского керосина для Индии и других азиатских рынков.

Первая из них построила нефтеперегонный завод в Батуми и взяла его в аренду.

Детердинг ответил ценовой войной в Индии и «других уголках», чтобы снизить экономический эффект от продаж конкурентами более дешевых «коммунистических» нефтепродуктов. Он же финансировал акции против СССР, в том числе планы военной интервенции.

Параллельно с военной угрозой начался белогвардейский террор: вечером 7 июня 1927 года группа боевиков Русского общевоинского союза (РОВС), перешедшая финляндскую границу, бросила бомбу во время заседания партклуба в Ленинграде, было ранено 30 человек. Ранее, 7 марта, в Териоках, на явочной квартире финской разведки, состоялось совещание офицеров РОВСа, на котором руководитель этого союза генерал Кутепов заявил о необходимости «немедленно приступать к террору».

Этот террор был направлен и лично против Сталина.

После возвращения из Финляндии в Париж Кутепов, как указывалось в сообщении Иностранного отдела (ИНО) ОГПУ, «разработал сеть террористических актов в СССР и представил свой план на рассмотрение штаба» 172. В этом плане пунктом первым значилось убийство Сталина, а кроме того, взрыв военных заводов, убийство руководителей ОГПУ, одновременное убийство всех командующих военными округами.

Если суммировать планируемые и наносимые удары, то картина была крайне тревожная. Советская разведка предполагала, что Англия начнет морскую блокаду СССР и подтолкнет Польшу к войне, к которой присоединятся Румыния и Финляндия.

В докладе начальника Штаба РККА Тухачевского правительству от 26 декабря 1926 года делался следующий вывод: «Ни Красная Армия, ни страна к войне не готовы». Армия требовала срочной модернизации промышленности.

В руководстве РККА прошли кадровые перестановки, на первое место снова выдвигались профессионалы, а не «красные командиры».

В конце июня части РККА заняли боевые позиции на западной границе, сооружались новые аэродромы, увеличилась интенсивность работы военных заводов. Тухачевский приказывает советскому военному атташе в Берлине подготовить к отвлекающему удару из Германии на Польшу отряды «красных вооруженных сил».