Чтение онлайн

 - Давит стерва!

 Раненый рассказал, что очередная атака на Капище захлебнулась ведь огневые точки немцев, врытые в железнодорожную насыпь, сметают всё живое шквальным пулемётным огнём. Подступы к станции интенсивно обстреливает артиллерия и миномёты «фрицев».

 - Головы поднять невозможно. – С плохо скрытой гордостью сказал раненый.

 - Так что взять нельзя?

 - Почему нельзя?.. Можно, но немец не позволяет.

 Он же сообщил пополнению, что заколдованную станцию русские, якобы, взяли с ходу, в конце декабря прошлого года, когда впервые приблизились к этим местам.

 - Но в станционных зданиях оказался запас спирта, - с многозначительным видом сказал солдат, - перепивших бойцов втихую вырезали подоспевшие немцы.

 - Вот незадача!

 - С тех пор все попытки прорваться оканчиваются крахом.

 Разговорчивый раненый двинулся в тыл. Прибывших солдат распределили по подразделениям. Косиков случайно оказался в обслуге передислоцированной откуда-то артиллерийской батареи:

 - Теперь повоюешь пушкарём! – поприветствовал его косоглазый старшина батареи.

 - Так я в пушках полный ноль…

 - Здеся все такие, но стрелять кто-то ж должон!

 Крупнокалиберные пушки тут же заняли позиции и открыли беглый огонь. После громкой премьеры красноармейцы начали активно устраиваться в лесу.

 - Роем себе землянки. – Велел неунывающий старшина.

 - Так земля мёрзлая…

 - А спать вы где собираетесь?

 Мёрзлую землю удалось раздолбить лишь на глубину сорока-пятидесяти сантиметров. Ниже стояла болотная вода, поэтому убежища получились неглубокими. В них можно было вползти через узкий лаз, закрываемый плащ-палаткой, и находиться там только лёжа.

 - Всё же лучше чем наружи! – дрожал худой Косиков.

 - Но значительно теснее…

 В глубине топилась печурка, сделанная из старого ведра, и ощущалась банная, мокрая теплота. От огня снег превращался в воду, вода в пар.

 - Дня через три всё высохнет, - подбадривали поникших новичков опытный старшина, - станет совсем уютно…

 - Как у мамки на печке! – зубоскалили остряки.

 Во всяком случае, спал Сергей в тепле, а это было великое счастье. Для освещения землянки жгли телефонный кабель. Он горел смрадным смоляным пламенем, распространяя зловоние и копоть, оседавшую на лицах. По утрам, выползая из нор, солдаты выхаркивали и высмаркивали на белый снег чёрные смолистые сгустки сажи.

 - Почти как шахтёры!

 - Только нам подземный стаж не идёт…

 Однажды Косиков высунул из землянки свою опухшую, грязную физиономию. После непроглядного мрака убежища солнечные лучи ослепляли, и он долго моргал, озираясь кругом. Оказалось, за ним наблюдал старшина, стоявший рядом. Он с усмешкой заметил:

 - Не понимаю, лицом или задницей ты вперёд лезешь…

 - А я и сам не знаю!

 Жизнь в землянках была роскошью и привилегией, так как большинство солдат, прежде всего пехотинцев, ночевало прямо на снегу.

 - Казармы им, что ли строить? – отвечали отцы-командиры на постоянные запросы из штаба армии. – Всё равно больше недели никто не задерживается…

 Костёр не всегда можно было разжечь из-за активности авиации, и множество людей обмораживали носы, пальцы на руках и ногах, а иногда замерзали совсем. Солдаты имели страшный вид: почерневшие, с красными воспалёнными глазами, в прожжённых шинелях и валенках.

 - Особенно трудно уберечь от мороза раненых. – Посетовал врач медсанроты лейтенант Алексей Ваулин, когда Косиков впервые попал к нему.

 - Как мне повезло, что вы рядом… - признался едва живой Косиков.

 Кто-то умный расположил медицинское заведение рядом с артиллерийскими позициями, и ответные снаряды немцев часто рвались рядом с землянкой, где шли полостные операции.

 - Зато нам повезло не очень…

 Для Сергея Косикова кровавое Капище оказалось переломным моментом в военной жизни. С начала Сергей жил как в бреду, туго соображая, плохо отдавая себе отчёт в происходящем. Разум словно затух и едва теплился в его голодном, измученном теле.

 - Может не мучиться больше? – задумался истощённый красноармеец.

 Но внезапно произошло его возрождение в новом качестве. В этот критический момент ему и пришёл на помощь Алексей Ваулин.

 - Если проживу ещё одну неделю, - решил рядовой про себя, - хрен вы меня достанете!

 Их дружба началась с водки. Сергей не пробовал сорокоградусной до этого момента, пока нужда не заставила. Морозным днём он провалился в замёрзшую воронку и оказался по грудь в ледяной воде.

 - Твою мать!

 Переодеться было не во что и негде. Спас его добрый военный врач. Он в своей землянке выдал бедолаге сухое бельё, натёр тело водкой и дал стакан зелья внутрь, приговаривая:

 - Водка не роскошь, а средство гигиены!

 - Я никогда раньше не пил…

 - Водка губит русский народ, но одному человеку она ничего не сделает.

 - Спааасииибооо! – трясясь от холода, протянул Сергей и выпил.

 - Повезло тебе брат! – назидательно сказал лейтенант, годами, не ушедший далеко от пациента.
– Недавно горнострелковая бригада наступала неподалёку. Атакующие батальоны должны были преодолеть речку… Пошли солдатики вброд по пояс, по грудь, по шею в воде сквозь битый лёд. А к вечеру крепко подморозило. И ни костров, ни сухого белья или старшины со спиртом. Бригада замёрзла вся, до единого человека, а её командир, полковник Угрюмов, ходил по берегу пьяный и растерянный...

 Ваулин рассказывал страшную историю и одновременно доставал из под нар настоящие богатства.

 - Офицерам положен спецпаек, - как бы извиняясь, признался он, - масло, консервы и печенье.

 - Хорошо быть офицером!

 - Есть хочешь?

 - Да! – признался Косиков и сглотнул обильную слюну.

 - Тогда ешь, а я приготовлю чай.

 Обычно офицеры пожирали деликатесы в одиночестве, тайком от солдат. Не таков был лейтенант. Недавний ленинградский дистрофик он обладал замечательной силой духа и стремлением помочь ближнему.