Сталинград
Шрифт:
- Ведь деваться-то некуда…
Сашу с первых дней вместе с другими подругами «запрягли» в лесопильный цех, таскать доски на пилораме.
- Тяжеленые какие! – вскоре жаловались хрупкие девчушки.
Одна девчонка хваталась с одного конца, вторая с другого и так они «пёрли» доски одну за другой. Липкие опилки летели в глаза, ноги как нарочно путались в предательской стружке…
- И так целый день.
Потом они просто волокли неподъёмные, сырые доски по бетонному полу.
- Ух, девки, невмоготу вкалывать, - призналась Киркина и прослезилась.
– Аж глаза на лоб вылазят!
- А ты их широко не раскрывай…
Многие украинки работали в цеху завода, где делали деревянные ручки к гранатам и сами гранаты. Другие грузили, пыжились, ящики с боеприпасами на высокие вагонные площадки.
- Этими гранатами наших отцов и братьев рвать будут. – Сказала одной из них Санька. – Не стыдно вам их делать?
- Это наша работа. – Удивилась чернобровая дивчина. – Или ты хочешь, чтобы нас поубивали?
На день каждой работнице выдавали один батон, безо всяких добавок и опилок, с сахарином. Первый раз в жизни многие попробовали здесь белый хлеб. Некоторые взаправду думали, что немцы их облагодетельствовали.
– Вас используют как рабов, а вы и рады! – корила особо рьяных Александра.
Женские и мужские бараки стояли раздельно. Не приведи Господи, чтобы кто-то из хлопцев зашёл в гости к девушкам! За порядком строго следила надзирательница, молодая, крикливая немка.
- Ordnung. – Часто повторяла она. – Порядок.
Она никого не била и не наказывала. Просто требовала повиновения, чистоты в бараке, даже среди младших заморышей.
- Фрау идёт!
Детвора, напуганная слухами-страхами, что за кражу немцы отрубают пальцы, а за серьёзные проступки сразу ставят к стенке, боялась совершить что-то плохое. Да и беззащитность свою подростки чувствовали очень остро.
- Слыхали про крематории, где сжигают людей? – спрашивали друг друга зашуганные подростки.
- Говорят и живых…
Мытарства Саньки Шелеховой закончились, когда её и человек пять девчат, перевели чернорабочими в столовую, которая находилась на территории завода. В ней питались в обед гражданские вольнонаемные работяги люксембуржцы и голландцы...
- Так жить можно. – Успокоилась обрадованная Сашка.
- Везёт тебе, - с видимой завистью произнесла Катька, которую оставили работать на лесопилке, – а нам продолжать надрываться.
Александра видели, как военнопленных водят строем на завод и обратно немцы в аккуратной форме с автоматами в руках. На робах пленных, на спине каждого были выведены красной краской крупные буквы «SU» - Советский Союз.
- Может, где-то здесь работает отец? – задумывалась девушка и загадала: – Вот бы его увидеть.
Еду для советских военнопленных готовили в этой же столовой. Из бачков наливали в термосы и вывозили работникам. Девчата издали видели их, вроде крепкие, молодые мужчины.
- Гляньте девчонки, даже симпатичные есть. – Делились наблюдениями молоденькие подружки.
- Тебе Сашка лишь бы на парней смотреть…
Русских было где-то 150 человек. Они по рельсам катали туда-сюда вагонетки с дымящимся шлаком, вывозили горы едкой, пыльной извести. Завод работал беспрерывно, дымил из труб днём и ночью.
- Может среди них есть наши земляки?
Заведующая столовой была черноволосая «мадам Штарк», так её звали между собой работницы. Они с мужем уже пожилые, он хромоногий, поэтому работал в бухгалтерии. На втором этаже столовой жил разный персонал и эта семья.
- Эльза приехала. – Сообщили друг другу работницы.
Дочь заведующей, как обычно на выходные привезла в коляске хорошенького малыша. К нему подбежали прокопчённые дымом русские девушки, но мадам наигранно нахмурилась:
- Не целуйте моего внука!
- Он такой хорошенький.
- Скоро у вас свои дети будут.
Правда выходные выпадали редко, работа была очень тяжёлая. Приходилось очищать тонны картофеля, брюквы, свеклы и моркови.
- Сколько мною уже перемыто окон, дверей, посуды, котлов и плит! – удивлялась погодя Саша.
– Сколько перестирано белья и прочего.
К концу трудового дня кожа на руках трескалась, а за короткую ночь и отдохнуть не успевали по-настоящему. Единственная отдушина случалась, когда её забирала заведующая.
- Сашель, - подозвала она девчушку. – Иди сюда.
Она отводила её на квартиру делать уборку. Помыть полы, постирать пастельное бельё. Оставляла одну в своей хорошей квартире. Одним словом, доверяла во всем.
- Живут же люди! – восхищалась Санька и раскрыла рот.
Закончив уборку, она разглядывала красивую посуду в старинном, тёмного дерева, буфете. Крутилась, причесывалась перед зеркалами трельяжа…
- Работающие здесь женщины такие аккуратные, ухоженные, с кудрями. – Прикинула хорошенькая Александра.
– Чем я хуже их?
Она впервые увидела овощную консервацию, автоклав, необычное строение дома: подвал был зацементирован, в нём подведена вода, оборудован слив в канализацию, стояла стиральная машинка.
- Нужно хорошенько запомнить, - подумала девушка и сказала вслух: - Не вечно же будет идти эта проклятущая война!
… В воскресенье, раз в месяц, они не работали, и полицай отпускал девчат из лагеря погулять. Они выбирались рядышком в лесок, там носились среди зелени деревьев, ловили друг друга, хохотали и чувствовали себя совсем как дома.