Чтение онлайн

— Что мы будем делать с этим дерьмом?

— Расстреливать вроде не стоит, может быть, посадить в тюрьму? — резонерствовал Сталин и, так и не приняв окончательного решения, сказал: — Пошел вон, потом решим.

Сталину, к счастью, было недосуг заниматься Фирюбиным, и тот до самой смерти вождя оставался не у дел.

Начало опалы старых соратников

В 1952 году кто-то предложил избрать Молотова в Бюро Президиума ЦК. Сталин отвел его кандидатуру:

— У товарища Молотова были бухаринские ошибки в отношении к крестьянству. В конце 30-х годов товарищ Молотов предлагал повысить закупочные цены на зерно.

Этот довод говорит о далеко идущих намерениях Сталина: он решил избавиться от старых соратников и опереться при этом на молодые кадры, которые всю власть и блага получили бы непосредственно из его рук.

Мнение писателя о подручном Сталина

На писательском митинге, посвященном разоблачению и осуждению Берия, писатель Л. сказал столь же литературно-изящную, сколь и лживую фразу:

— Берия был той гнилой мандариновой коркой, которая была брошена под ноги народу, несшему в руках портреты Сталина.

Здесь ложно все: и безличное "была брошена" вместо "была брошена Сталиным", и Сталин — любимец народа, благодетель, ничего не знающий о преступлениях Берия. На деле же Сталин был руководителем и организатором всех побед Берия над "врагами народа" и над самим народом.

Мнение конармейского командира

Семен Михайлович Буденный говорил:

— Было время, Орджоникидзе упрекал Сталина: "Ты пригрел у себя под мышкой Берия, он пристроился там, впился в твое сердце и сосет его кровь". Сталин перебил Орджоникидзе и закричал: "Ты стал вельможей в своей тяжелой промышленности и ничего не видишь, что происходит вокруг".

Буденному казалось, что Берия обманывал Сталина и под конец жизни Сталин якобы начал прозревать:

— Сталин обязательно убрал бы Берия. Не прошло бы года, и он бы его посадил.

Однако Берия был одной из кукол-марионеток в руках Сталина. Иное дело, что эта кукла иногда сама дергала за ниточки и управляла своим кукловодом. Вовсе не благодаря прозрению, а по привычке "менять лошадей" и понимая, что Берия обрел большую власть и стал опасен, Сталин собирался его убрать в 1953 году. Но не успел.

На какой странице печатать?

Вадим Кожевников рассказывал. Дело происходило сразу после войны. Сижу я в «Правде», дежурю по номеру. Звонок.

Помощник Сталина уведомил:

— Будет говорить товарищ Сталин.

Сталин сразу же спросил:

— Как вы подаете материалы об уборке хлеба?

— "Вести с полей", товарищ Сталин, идут на второй полосе.

— Хлеб — дело международное.

Звоню главному редактору «Правды» Поспелову. Нет. Звоню замам. Нет. Сижу и думаю, что делать. Газета уже в типографской машине. Останавливаю машину. Колдую. Переношу материалы об уборке хлеба со второй на четвертую — международную полосу.

Запускаю машину опять. Приезжает Поспелов. Докладываю: звонил товарищ Сталин, сказал — хлеб — дело международное, материалы о хлебе перенес на четвертую полосу. Поспелов руку жмет, благодарит.

Много я тогда получил за это дело. Много хорошего, — уточняет Кожевников. А смысл этой истории в том, что американцы написали, будто у нас неурожай, мы будем голодать, и хотели прижать нас на этом.

Лучший друг советских шахтеров

В первые послевоенные годы Сталин покровительствовал шахтерам. Как-то шахтеры Кузбасса пожаловались, что рост их угледобычи задерживает Томская область, не отгружающая нужное количество леса. В два часа ночи Сталин позвонил секретарю обкома и рявкнул: "Когда будет лес для Кузбасса?"

Обком заседал непрерывно в течение месяца. Ежедневно звонили из промышленного отдела ЦК. Леса все равно почти не прибавилось, так как не было в достаточном количестве ни техники, ни людей.

Через месяц секретаря обкома сняли.

Инициативность

Шли трудные послевоенные годы. В Мурманске было особенно худо: холодно и голодно. Между тем, на полках магазинов и складов пылились товары, недоступные населению, жившему на нищенскую зарплату. Тогда секретарь обкома — брат поэта Александра Прокофьева — принял решение: на 20 % снизить цены на залежавшиеся товары. Все быстро раскупили. Вскоре Прокофьеву позвонили вечером из Москвы и сказали:

— Завтра в 12 часов на Политбюро будет слушаться ваш вопрос.

— А как же я успею добраться?

— Можете не приезжать — все решим и без вас. Или попросите самолет у командования военным округом.

Несмотря на страшную непогоду бомбардировщик доставил секретаря в Москву, и в 12 часов он был на заседании Политбюро.

Сталин спросил:

— Как вы смели без разрешения Москвы снизить цены на товары? Эта продукция принадлежит вам или государству?

От отчаяния Прокофьев ответил смело:

— Мурманск голодает. Положенное нам топливо не выделено и в городе холодно. Товары гнили на полках, поэтому я и снизил цены.

Сталин обратился за подтверждением:

— Правда ли, что топливо не доставлено?

— Да, товарищ Сталин. Фонды исчерпаны.

— Ну что же. Товарищ Прокофьев человек инициативный, смело берет на себя ответственность. Это хорошо. Однако за ним нужно присматривать, не то он по своей инициативе еще войну кому-нибудь объявит.

Снизошла благодать

Директор автозавода Лихачев должен был показывать Сталину новую машину. Увидев Лихачева, Сталин приветствовал: — Ты еще жив, старый пердун?!

Это была милостивая грубость, благоволение в форме обругивания, по-сталински великосветское обхождение. Лихачев был счастлив. Слух об этом благодеянии мгновенно разнесся по высшим кругам. Высшие государственные и партийные чиновники поздравляли Лихачева, напрашивались на магарыч, и какой-то круг этих людей он на радостях даже собрал с тем, чтобы подробно рассказать о благорасположении великого вождя. Высокие гости ели, пили, и так как рассказывать, кроме похабной фразы, было нечего, ее многократно повторяли и с завистью комментировали.