Сталкерстрайк
Шрифт:
Ребята довольно загудели.
– А Лис как? Останется здесь?
– спросил Зондер.
– Может, кто еще хочет остаться- наиграетесь по самое нехочу.
Ребята замолчали. Больше никто остаться в Зоне не захотел.
– Короче - вступил я в разговор.
– Давайте определимся с едой, а потом будем дальше думать.
– Правильно - отозвался Зондер.
– Давайте решать проблемы постепенно. Штольц, идем с торговцем потолкуем. Андрюша - за старшего остаешься, не зевайте и батоны не расслабляйте.
В углу станционного зала, возле ржавого остова автомата для газированной воды, на месте бывшей билетной кассы, располагался местный бар - место где сталкеры могли отовариться едой и патронами, продать хабар, добытый в Зоне, узнать новости и получить задание, оплачиваемое заказчиком.
– О, какие люди!
– радостно поприветствовал нас бармен.
– Заходите, у меня, как в Греции - все есть!
– Гаваец?
– спросил бармена Зондер.
– Он самый! Я здесь один такой - улыбался бармен.
– А вот я вас, ребята, вижу в первый раз. С Кордона, новички, значит?
– Ну, вроде того - уклонился от прямого ответа Зондер.
– Нам еда нужна, и патроны.
– Не вопрос!
– И одежда нужна, для нашего...
– запнулся Саша, не найдя сразу нужного слова.
– Для товарища нашего.
– А-а, вон та краля, в куртке и в носках? Найдем, оденем. Деньги есть?
– Нет денег, Гаваец. Пока нет - вступил я в разговор.
– В долг дашь?
– Э-э, ребята, в долг только берем. И вообще, слово "Долг" без особой необходимости не стоит упоминать - услышат ребята из "Долга", вопросы будут. Может, что на продажу вас есть?
Мы переглянулись с Зондером и я, быстро сориентировавшись, снял с руки часы - отличные немецкие часы, противоударные, и протянул их Гавайцу:
– Сколько дашь за них?
Гаваец покрутил в руках часы:
– Так, так - ну, дам двести рублей.
Я посмотрел на Зондера:
– Это сколько?
Саша в ответ недоуменно передернул плечами.
– Да ты что, Гаваец! Я за них сто баксов отдал, а ты мне копейки какие-то предлагаешь!
– перешел я в атаку.
Гаваец улыбнулся и протянул часы обратно;
– Не хочешь, не сдавай. У меня такого добра целый ящик, вон, лежит. Мало кто спрашивает часы. Это, брат, личная вещь, несет информацию о владельце, энергию его содержит. Почти все часы из тех, что у меня есть - стоят, хотя почти все кварцевые и должны ходить годами. А знаешь, почему они стоят?
– Ну, почему?
– насупился Зондер - ему все меньше хотелось общаться с торгашом.
– А потому, что с убитых их сняли. Говорят, что часы останавливаются, когда их хозяин помирает.
– Да ты что, Гаваец! Это мои часы, я их сам в магазине покупал - обиделся я.
– А я почем знаю, все так говорят...
– Короче, Гаваец, еду дашь за часы? И одежду - мне тоже уже надоело торговаться.
– Мало...
Тут Зондер молча положил на прилавок перочинный нож, швейцарский - я знаю, он им очень дорожил. Потом, порылся в карманах и добавил зажигалку Zippo.
Глаза у Гавайца загорелись:
– Годится, сейчас соберу товар.
Гаваец забрал наши вещи и ушел в глубину своей комнаты, и, что-то напевая себе под нос, загремел ящиками, зашелестел бумагой.
Мы терпеливо ждали, думая каждый о своем.
И вот появился Гаваец с видавшим виды армейским вещмешком в одной руке и одеждой под другой рукой.
– Вот, держите. Ботинки сейчас принесу, пусть девушка померяет, я поменяю, если что. Сидор, то бишь вещмешок - за счет заведения, бонус, так сказать. А одежда нормальная, б/у, конечно, но, как говориться чем богаты, тем и рады.
Мы с Сашей приняли мешок и одежду:
– Одежду с трупов снимали?
– пробурчал Саша.
– Не знаю, может и с трупов, какая разница. Но дырок нет, и следов крови тоже нет.
– Ты, это - добавь пару трусов, майку, и несколько пар носков. И мыла. Да еще пару котелков армейских, и ложек восемь штук, если есть.
– Обижаешь - широко улыбнулся Гаваец.
– У меня же, как в Греции...
– У тебя все есть - продолжил я.
– Вот и давай.
– Не вопрос, командир. Любой каприз за ваши деньги!
Зондер достал из кармана батончик "Сникерса" и положил на прилавок:
Берешь такой валютой?
А что это?
– Темнота ты, Гаваец, это батончик шоколадный, "Сникерс" называется. У тебя все однообразное: консервы, хлеб, колбаса. А это шоколад, сладкое, вкусно это. Попробуй, это наш презент тебе.
Бармен развернул батончик и осторожно откусил кусок. И лицо его расплылось в улыбке:
– Вкусно, реально. Еще есть такое?
Зондер подозвал Вереска и взял из наших скудных запасов три последних "Сникерса" и плитку черного шоколада:
– Теперь хватит?
– Хватит - закивал бармен, дожевывая батончик.
– Сейчас белье принесу. Добудете еще таких батончиков - возьму все.
– Ладно. Белье хоть новое?
– Новое. Но это только для вас.
– Понятно. Давай, неси.
Вскоре бармен принес белье, и вправду новое, даже с бирками.
– Слушай, Гаваец - спросил Саша, передавая ванна белье.- А ты как сюда попал?
Бармен как-то сразу скис и изобразил натянутую улыбку:
– Не знаю, не помню уже. Я всегда здесь был, наверное. А вам то что? Не ваше это дело.
– Боишься чего?
– наклонился Саша к бармену.
– Или не принято у вас здесь о себе рассказывать?
– Не твое дело, пришлый - голос Гавайца налился свинцом.
– Меньше будешь нос совать в чужие дела - дольше в Зоне проживешь.