Чтение онлайн

То, что его удалось ранить из пистолета, видели все, кто был рядом. Это выдало его уязвимость. Он ни за что не оставил бы нас в живых — ему нужно было сохранить свою тайну.

Слезы лились по моим щекам, я чувствовал себя полнейшим трусом, бросившим отца, но повернулся и побежал. Здание продолжало сотрясаться от взрывов, стены рушились, обваливались куски штукатурки. Стальное Сердце пытался сравнять его с землей.

Некоторые люди выбегали через переднюю дверь, но Стальное Сердце тут же убивал их. Другие выбегали в боковые двери, но они вели вглубь банка. Их завалило, когда обрушился большой кусок здания.

Я спрятался в хранилище.

Похоже, я удачно выбрал это убежище, но оказался запертым там. Я смутно помню, как забрался в темный угол, свернулся калачиком и заплакал.

Поскольку ярость Стального Сердца превратила в металл большую часть основного зала, а хранилище и без того было металлическим, то его не засыпало, когда обрушилось здание.

Часом позже меня извлекли из завала спасатели. Когда меня вытащили на свободу, я был потрясен и едва сознавал, что со мной происходит. Свет слепил глаза. Комната, в которой я оказался, частично была завалена, но странным образом уцелела. Стены и большая часть потолка теперь были из стали. От здания остались одни обломки.

Спасательница что-то прошептала мне на ухо:

— Притворись мертвым.

Потом она вынесла меня из развалин и завернула в одеяло. Она догадалась, что Стальное Сердце сделает с теми, кто остался жив.

Когда она ушла искать других выживших, меня охватил ужас, я выполз из-под одеяла. Снаружи было темно, хотя еще стоял день. Над нами был мрак, царствование Стального Сердца началось.

Я выбрался и захромал к аллее. Это во второй раз спасло мне жизнь. Через мгновение после того, как я сбежал, Стальное Сердце вернулся, проскользнув мимо огней от установок спасателей, и приземлился за руинами. Он кого-то нес с собой — стройную женщину, с волосами, убранными в пучок. Позже я узнал, что она была Эпиком по имени Бездна, которая обладала силой двигать землю. Когда-то она сопротивлялась Стальному Сердцу, но теперь служила ему.

Она взмахнула рукой, и земля задрожала.

Я бежал в ужасе. Позади меня земля разверзлась и поглотила остатки банка — вместе с трупами, горсткой выживших, которым пытались оказать первую помощь, и вместе с самими спасателями. Стальное Сердце не хотел оставлять свидетелей. Он заставил Бездну похоронить их всех под сотнями футов земли, убить любого, кто каким-либо образом мог рассказать о том, что случилось в банке.

Кроме меня.

Позже, ночью, он устроил Великую Трансформацию — ужасающую демонстрацию силы, под действием которой большинство банков, машин, улиц превратилось в сталь. Она охватила и большую часть озера Мичиган, которое покрылось стекловидной коркой черного металла. Здесь он построил свой дворец.

Теперь я понимал лучше кого бы то ни было, что никакой герой не придет, чтобы нас спасти. Хороших Эпиков не бывает. Никто из них не защитит нас. Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно.

И мы живем с ними. Мы пытаемся существовать вопреки им. С тех пор, как был подписан Акт о Капитуляции, большинство людей прекратило сопротивление. В некоторых землях, которые мы называем Разъединенные Штаты, старые власти все еще пытаются как-то управлять. Эпики официально творят, что хотят, а разваленное общество продолжает как-то функционировать. А в большинстве регионов творится анархия и полное беззаконие.

В некоторых местах, как например Ньюкаго, один богоподобный Эпик правит как тиран. Здесь у Стального Сердца нет конкурентов. Все знают, что он неуязвим. Ничто его не берет: ни пули, ни взрывы, ни электричество. Несколько лет назад другие Эпики, такие как Бездна, пытались свергнуть его и захватить трон.

Все они мертвы. Теперь уж мало кто пытается бросить вызов.

Но мы знаем одно: у каждого Эпика есть уязвимое место. Что-то, что сводит на нет всю их силу, что-то, что превращает их обратно в обычных людей, пусть даже на секунду. Стальное Сердце — не исключение, события в банке доказали это.

В моей голове хранится ключ к тому, как можно убить Стальное Сердце. Что-то, связанное с банком, ситуацией, пистолетом или моим отцом, пробило брешь в его неуязвимости. Многим из вас, скорее всего, известно о шраме на щеке Стального Сердца. Что же, насколько я могу судить, я единственный, кто знает, как он его получил.

Я видел кровь Стального Сердца.

И я снова увижу его кровь.

Я скользнул вниз по лестничному пролету, и под ногами захрустела стальная крошка. Втягивая воздух, я мчался через одну из темных подземных улиц Ньюкаго. С момента гибели моего отца прошло десять лет. Тот роковой день стал известен большинству жителей как Присоединение.

На мне была свободная кожаная куртка и джинсы, через плечо перекинута винтовка. Улица оставалась темной, несмотря на то, что была неглубоко под землей и имела обращенные к небу зарешеченные отверстия.

В Ньюкаго всегда темно. Мрак был первым из Эпиков, присягнувших на верность Стальному Сердцу, и является членом его ближайшего окружения. Мрак лишил город восхода солнца, не говоря уже о луне, осталась только непроглядная темнота в небе. Все время, каждый день. Единственное, что можно увидеть — это Напасть, которая выглядит как ярко-красная звезда или комета. Напасть появилась на небосклоне за год до того, как люди стали превращаться в Эпиков. Никто не знает, почему или как она продолжает сиять сквозь темноту. И конечно же, никто не знает, почему стали появляться Эпики, и что связывает каждого из них с Напастью.

Продолжая бежать, я клял себя за то, что не вышел раньше. Вдоль потолка подземных улиц, в тонированных голубых плафонах мерцали огни. Улица была полна типичными неудачниками: наркоманы в углах, дилеры — или того хуже — в переулках. Были и неприметные группы рабочих, идущих на работу или возвращающихся с нее. Плотные куртки с поднятыми, чтобы скрыть лица, воротниками. Они шли сгорбившись, глядя в землю.

В последние десять лет большую часть времени я провел среди таких людей, работая в заведении, которое мы просто называли Фабрикой. Частично детский дом, частично школа, главным образом — легальный способ эксплуатации детского труда. По крайней мере, Фабрика обеспечивала меня комнатой и пропитанием большую часть этих десяти лет. Что было лучше, чем жить на улице, и в то время я был непротив работать за еду. Законы о детском труде были пережитками тех времен, когда людей еще волновали такие вещи.