Чтение онлайн

Внезапно русские разглядели ползущего Шварца. По нему стали бить трассирующими очередями. Эсэсовец вскочил на ноги и помчался вперед, стараясь побыстрее преодолеть те метры, которые защищали его от спасительного для него сейчас корпуса подбитого русского танка. Пули взбивали пыль прямо рядом с его ногами.

— Давай, давай! — кричал фон Доденбург. — Ради бога, Шварц, постарайся сделать это!

Но пули русских попали тому прямо в спину.

— Шварц… — безнадежно выдохнул фон Доденбург.

Колени гауптштурмфюрера подогнулись. Он нелепо взмахнул в воздухе руками. «Шмайссер» выпал из его внезапно онемевших пальцев, и Шварц медленно повалился лицом в пыль.

В этот момент в бой вступили остальные танки «Вотана». Но, глядя на лежащего на земле товарища, фон Доденбург почувствовал, что сегодня они уже точно не смогут победить.

Генерал артиллерии Йодль делал свой доклад с детальной точностью хирурга, подробно описывающего сложную операцию. Фюрер и высшие военачальники рейха внимательно слушали его, погруженные в тяжелое молчание.

— Фельдмаршал Монтгомери высадился со своей Восьмой армией вот здесь. Мы уже установили, что 12-й и 30-й корпуса в составе его Восьмой армии прибыли непосредственно из Африки, из района Сахары. Американский же ковбой Паттон со своей Седьмой армией высадился вот тут.

По лицу Йодля промелькнула холодная улыбка, но в глазах его не было ни капли юмора.

— Мы, без сомнений, увидим эту победную высадку Паттона на итальянском побережье в следующих выпусках американской военной кинохроники. У этого генерала явная тяга к публичности и личной популярности.

Йодль притронулся своей наманикюренной рукой к большой карте Сицилии:

— Союзники уже взяли Сиракузы и, вне всяких сомнений, вскоре овладеют Гелой. Наши доблестные союзники-итальянцы, конечно, сделают вид, что собираются сопротивляться им в районе Катании. Но я отвожу самое большее одну неделю на то, чтобы Монтгомери полностью овладел Сицилией. Как бы медленно он ни продвигался вперед, через неделю янки обязательно выйдут к Мессинскому проливу.

— Значит, мы потеряли Сицилию, — жестко подытожил Модель. — Он поправил монокль и уставился на Гитлера, словно тот лично был ответственен за потерю Сицилии. — Это означает конец операции «Цитадель», не так ли?

Гитлер не среагировал на обвиняющий взгляд Моделя. Его воображение целиком захватила новая угроза, которая неумолимо надвигалась на рейх с южного направления. От этого он почувствовал небывалый прилив возбуждения. Мысли его прояснились, жесты стали энергичными, и он вновь напомнил всем присутствующим того Гитлера, которого они привыкли видеть перед собой в самом начале войны:

— Бездарность итальянского военного руководства неумолимо приведет к тому, что вся Сицилия будет потеряна. Это очевидно. А уже завтра Эйзенхауэр сможет высадиться хоть в континентальной части Италии, хоть на Балканах. И когда это случится, весь наш южный европейский фланг окажется под ударом. Я обязан это предотвратить!

Он двинулся к окну, сжимая и разжимая кулаки, точно внутри него шел какой-то диалог и обмен мнениями, в ходе которого решалась какая-то важная проблема. Фюрер словно взвешивал про себя один вариант действий, другой, третий, прикидывая, какой все-таки лучше.

Затем Гитлер неожиданно развернулся и в упор посмотрел на своих военачальников.

— Мне потребуются дивизии в Италии, господа. Поскольку их неоткуда больше взять, придется брать из России.

— Из-под Курска? — бросил Модель.

— Да, Модель, из-под Курска. Я также переброшу 1-ю танковую дивизию из Франции на полуостров Пелопоннес. Но на южном направлении мне понадобится иметь значительно больше танков — так, чтобы я мог быстро отреагировать на любые угрозы со стороны англо-американских союзников. Мне придется взять из России большую часть группировки Гота. Прежде всего — все бронетанковые части СС. Ведь они — самые лучшие.

«Они были такими», — подумал про себя Йодль, которому совсем недавно доложили свежие цифры потерь среди частей СС под Курском. Но, как обычно, он ничего не сказал вслух фюреру. Повернувшись к нему, Адольф Гитлер приказал:

— Йодль, отдайте распоряжение о том, чтобы все бронетанковые части СС были немедленно отозваны из-под Курска.

— Но это безусловно означает конец операции «Цитадель», как я уже и говорил, — пробасил Модель. Его лицо стало еще более красным, чем обычно.

Гитлер повернулся к нему.

— На данный момент — да. — Он стиснул кулаки. Его лицо стало жестким и непреклонным. Было видно, что внутри него полыхает тот самый неукротимый внутренний огонь, который когда-то вознес его из венских трущоб и поставил во главе сильнейшей нации в Европе. — Но мы еще вернемся, Модель. Поверьте мне — мы обязательно вернемся!

Йодль вздохнул и принялся мысленно составлять приказ о переброске частей СС с русского фронта на юг, пока Гитлер и его военачальники глядели друг на друга в немом молчании.

— Внимание всем командирам! Внимание всем командирам! — прорезался сквозь радиопомехи голос Стервятника. — Повторяю: прекратите стрелять!

Наступила мгновенная тишина. И в ней вновь прозвучал голос Гейера:

— Хочу пожелать вам всем удачи, господа! И метких выстрелов!

Впервые за все время, что фон Доденбург знал Стервятника, он различил в его голосе нотки искренних эмоций.

— Он желает нам метких выстрелов! — взорвался Шульце, когда радио замолчало. — Но нам, черт побери, нужно нечто большее, чем просто меткие выстрелы, чтобы справиться с такой немыслимой армадой русских танков, которые наседают на нас!

— Заткнись, Шульце! — рявкнул фон Доденбург и приник к окуляру обзорной трубы, вглядываясь в стальную лавину русских танков, которая неумолимо надвигалась на них.

Обершарфюрер что-то обиженно пробормотал себе под нос, но тоже приник к прицелу орудия и затих.