Стальные волки Крейда
Шрифт:
– Мне нужна Ваесса дар Луан, – произнес я, заметив, как при этом переглянулись солдаты. – Сообщите ей, что у меня к ней есть одно очень важное дело.
– Магистр не любит, когда ее отрывают от занятий, – вздохнул старший караульный, – я, конечно, схожу. Вдруг она ради вас сделает исключение?
Пока караульный ходил, я, заложив за спину руки, прогуливался вдоль по аллее, слушая пение птиц и наблюдая, как над клумбами гоняются друг за другом разноцветные магические огоньки. Внезапно я поймал себя на мысли, что настолько привык к окружающей меня действительности, что совершенно не удивляюсь ни летающим над тюльпанами искоркам, ни висящим в воздухе группам разноцветных шаров, ни здоровым, размером с небольшие дыни, висящим на деревьях плодам, которые по форме и цвету напоминали огромные ягоды малины. Даже местных жителей я называю НПС больше по привычке – не вкладывая в название тот смысл, который первоначально заложен разработчиками любой игры. Они такие же живые и разумные, как и я, – так же способны испытывать ненависть, радость, боль и любовь.
Наклонившись, я подобрал с земли небольшой камень, которым были обложены клумбы. Обычная галька – таких камней я в детстве держал в руках тысячи. И тут меня накрыло. Играя в такие вот игры, всегда считаешь, что реально только то, что тебя окружает, а где-то там, за пределами твоей видимости, ничего нет, а все события уже произошли и просто ждут, когда ты появишься и посмотришь на результат. Пришло осознание того, что Эйнар, который пошел проконтролировать, как устроились в калезском квартале соклановцы, никуда не исчез, а вот прямо сейчас этим и занимается. Хотя, скорее всего, он опять о чем-нибудь болтает с Сальтой. А таких вот камней, что я держу сейчас в руке, – в игре миллиарды, и каждый из них можно поднять и подержать в руках. Можно сорвать любой цветок, переплыть любую речку, открыть любую дверь. Словно весь мир разом прошел через меня. Странное и ошеломляющее ощущение. Нет, я и раньше чувствовал, что Аркон стал реальным, но только сейчас в полной мере осознал этот факт.
– Извините, дар, – привел меня в чувство голос вернувшегося стража. – Магистр сейчас очень занята и не может вас сегодня принять. Еще она сказала, что через недельку, быть может, освободится и тогда сможет уделить вам несколько минут, – привычным движением почесав бороду, пожал плечами демон. Выглядел он виноватым, словно это он только что культурно послал меня куда подальше.
«Через недельку, значит, – с досадой подумал я, – вот ведь сука!» Стоп! Несколько раз глубоко вздохнув, я подавил рвущуюся наружу ярость. Да что я о себе возомнил? Кто я такой на самом деле, чтобы указывать магистру и главе гильдии?.. «Я высший, и я вправе!» – мелькнувшая в голове мысль была какой-то чужой, но и в то же время моей. Это истинная кровь говорит во мне или обычная звездная болезнь? Блин, да что за бред, никогда не замечал за собой такого.
Видимо, мои метания отразились у меня на физиономии, так что в глазах стражей мелькнул испуг, а старший, выставив перед собой раскрытую ладонь, отшагнул на несколько метров назад.
– Передайте Ваессе дар Луан, что, если она вдруг захочет узнать, как жил и погиб ее отец, она сможет найти меня в той части города, где живут калезцы, – прорычал я и, развернувшись, отправился прочь.
Внезапно из воздуха передо мной появилась женщина-тифлинг. Черный берет, приталенная черная кожаная куртка, обтягивающие штаны и высокие, до колен, сапоги. Серебристая вязь рун и узоров органично вплеталась в ее гардероб, а бледный цвет лица, слегка раскосые глаза и ярко-алые губы делали ее похожей на одну из героинь американских комиксов о вампирах. Еще один разрыв шаблона – я почему-то ожидал, что некромант обязательно должен быть облачен в серую рясу с капюшоном, но, судя по всему, женщины-некроманты ничем не отличаются от обычных женщин и им тоже хочется всегда выглядеть привлекательно. Длинные черные волосы дарессы были собраны в косу, в которую вплетена серебристая лента. На поясе висел короткий прямой клинок. Выглядела она не старше тридцати – тридцати пяти лет. По всей видимости, дочь Диартена услышала мои слова через открытое окно и использовала прыжок, чтобы не утруждать себя спуском по лестнице.
– Черный, ты ведешь себя как обиженный мальчишка, – тихо произнесла она, изучающе глядя на меня своими темно-зелеными глазами. – Я действительно занята и не могу отрываться по мелочам, но весть об отце… – в ее взгляде что-то проскочило, но я не готов ответить, что это была за эмоция. – Пойдем, дар, поднимемся ко мне, и там ты расскажешь…
Она, кивнув расступившимся стражам, пошла вперед, а я, так и не найдя, что ответить на ее в общем-то справедливое замечание, пошел следом за ней, любуясь ее стройными ногами и гибкой фигурой. Уровень у дочери погибшего магистра был двести сороковой, выше в княжестве я видел только у сатрапа и командующего армией. Внешне она была очень даже привлекательна. Излишне резкие черты лица совсем не портили ее, так что если бы я не знал, сколько Ваессе лет, и забыл о своих, хм, некоторых проблемах…
«О каком вообще возрасте я думаю? Да им тут всем, если задуматься, всего несколько месяцев», – неожиданно посетившая меня мысль заставила улыбнуться. Что же, в подобном случае это вполне может сойти за оправдание, а уж в условиях ограниченности выбора…
Глава 8
Жилище дочери некроманта находилось на пятом уровне над алхимическими лабораториями и комнатами рядовых магов гильдии.
– Все маги с армией, – заметив мой вопросительный взгляд, ответила, поднимаясь в личные апартаменты, демонесса. – Раз уж из-за твоего вмешательства боя не получилось, старик решил провести учения. Да и не так нас много осталось, – вздохнула она.
– А ты почему не с армией?
– Я единственный некромант и темный маг в сатрапстве захваченного нежитью княжества. Мои исследования важнее моего умения драться на поле боя, да и толку от меня там немного. Я передала управление гильдией дару Тилану, он воздушник, а сама продолжила исследования, – открывая одну из дверей пятого этажа, пожала плечами она.
Следуя за ней, я прошел две заставленные книжными шкафами комнаты и оказался в просторном светлом помещении. Как-то иначе я представлял себе жилище темного мага, а здесь никаких тебе скелетов черепов и прочих атрибутов профессии. Обычные бежевые, украшенные коричневым рисунком обои. Письменный стол из темного дерева у окна. На нем я увидел несколько раскрытых книг, слабо светящийся магический светильник на подставке, стопку бумаги и мраморную статуэтку вставшего на дыбы единорога. Темный шкаф у стены, несколько кресел около небольшого столика и в углу кабинета коричневый кожаный диван. На стенах висели четыре картины. Три из них изображали обычные деревенские пейзажи с домиками и яблонями, а вот напротив письменного стола висел портрет. Я сразу узнал его, на портрете дар Диартен выглядел несколько задумчивым и совершенно не был похож на магистра темной магии и некромантии.
Ваесса проследила за моим взглядом, внимательно посмотрела на меня и кивнула на одно из стоящих в комнате кресел:
– Присаживайся. Что-нибудь выпьешь?
– Нет, спасибо, – вежливо отказался я.
Даресса села за стол, сложила руки в замок на столешнице и опустила глаза. Некоторое время в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь стрекотанием прячущегося в соседней комнате сверчка. Наконец женщина глубоко вздохнула и подняла на меня свои зеленые с вертикальным зрачком глаза.
– Ты сказал, что знаешь что-то о моем отце? Расскажи мне о нем, Черный…
Рассказ занял у меня не больше десяти минут. Я коротко поведал о явлении в Суону богини смерти Кильфаты, о том, как она остановила призванного отрекшимися Пожирателя Душ. Рассказал о порученной Диартену миссии, о последнем пути магистра из города в Болотную пещеру и месте, где зарыт его прах.
– Камень души теперь у меня. Твой отец попросил меня закончить начатое им дело, и богиня, похоже, одобрила его выбор. Еще он просил передать, что очень тебя любит, – сказал я, переведя взгляд на портрет Мастера Смерти. – У него было слишком мало времени, и это, к сожалению, все, что я могу тебе о нем рассказать…
– Моя мать из рода Полосатых Барсов, – после некоторой паузы тихо произнесла Ваесса. – По законам рода женщина остается в племени, мужчина же должен принять окрас или, если говорить нормальным языком, вступить в род. Исключение допускается лишь тогда, когда он связан клятвой крови. Всю жизнь мой отец разрывался между Эрисхатом и матерью, а когда она умерла во время мора, забрал меня к себе. Мы очень редко виделись, я по пальцам могу пересчитать те моменты, когда отец был дома хотя бы в течение нескольких дней. Он очень любил свое дело, – с грустью в голосе произнесла она.