Чтение онлайн

Максим не нашелся что ответить. Антрацит странный. Вон весь подвал артефактами забит. Давно бы от своих имплантов избавился, недаром же мнемотехник, продал бы все — да назад к себе в жаркую Африку, жил бы припеваючи…

— На улице стемнело уже. Давай спать укладываться. — Антрацит потянулся. — Утром, если надумаешь, начну тебя к операции готовить.

— А сколько я тут пробуду?

— Если все успешно пройдет, с месяц проваляешься, пока скорги в симбиоз с организмом войдут. Сама имплантация — процесс недолгий. Важно проконтролировать последствия. Все. Ты думай. Я еще раз повторяю, неволить не стану. Автоматика тебя идентифицировала, если ничего дурного не сделаешь, выпустит в любой момент. Но я дважды свою помощь не предлагаю. Захочешь уйти, уходи. Но тогда — мы квиты, понял?

— Да уж куда понятнее… — вздохнул Максим.

Той ночью он не смог уснуть.

Богатырский храп Антрацита только раздражал. Ни забот, ни хлопот у него. Неплохо устроился. Спит, как младенец, словно все ему нипочем.

В сумраке подвала тускло светилось несколько источников дежурного освещения. Кресло, над которым серыми угловатыми глыбами нависли блоки аппаратуры, предназначенной для проведения мнемотехнических операций, как назло, постоянно попадало в поле зрения. Максим задевал его взглядом, ворочаясь с боку на бок, и сон вообще отшибало.

Ему казалось, что мнемотехник врет. Антрацит, как и Пингвин, наверняка преследовал какую-то личную цель. Почему он с таким непоколебимым упорством, даже озлобленностью, отвергал саму возможность вживления имплантов, изготовленных в лабораториях Ковчега?

Максим, как и многие из нас, оказался невосприимчивым к советам другого человека, пусть он хоть сто раз профессионал. Личный опыт выживания услужливо приводил доказательства, основанные на собственных наблюдениях — не далее как сутки назад он видел действия боевиков Ковчега, охотившихся на сталтеха и победивших его. Разве у них, действовавших уверенно, прекрасно контролировавших обстановку даже в границах дымопылевого облака, не стандартные ковчеговские расширители сознания?

Антрацит — мастер-одиночка. Ему не сравниться с мощью коллективного разума многих ученых, работающих в лабораториях группировки сталкеров. Он экспериментирует, ищет свой путь, пытается изобрести что-то новое, вот я и стану для него очередным подопытным — иной мотивации предложения Антрацита Макс не видел, да и не старался найти.

Измученный бессонницей, раздираемый страхом и сомнениями, он, прислушиваясь к храпу мнемотехника, все более утверждался в мысли, что попал в очередную ловушку. Утром Антрацит вскроет несколько н-капсул и инфицирует его, вживит колонии скоргов в организм, а после попытается их обуздать, сформировать на основе металлических частиц полезные устройства. Но зачем идти на такой риск, когда в футляре лежат уже готовые импланты?

Максим вновь открыл плоскую коробочку.

На крышке послушно заработал крохотный дисплей. Рядом с контуром человеческой фигуры высветились скупые, лаконичные, вселяющие уверенность строки инструкций.

Максим смертельно устал от страхов и сомнений. Ему казалось, что дожить до утра — нереально. Такого страха, как тот, что внушало мнемотехническое кресло, он не испытывал никогда. Нервная дрожь пробирала до самых костей, от переживаний кружилась голова и ломило мышцы.

Нет. Я не могу….

Он встал с жесткой импровизированной койки — обычного пластикового контейнера, застеленного двумя старыми одеялами, прислушался к храпу Антрацита, воровато огляделся и начал облачаться в боевую броню.

Действуя под напором страхов, рожденных в его же собственном сознании, подступивших к горлу очередным удушливым спазмом, он торопился, словно украл что-то и теперь хотел только одного — бежать с добычей, пока его не застали на месте преступления. Сейчас все слова мнемотехника казались лживыми, доводы — неубедительным, а вот пример боевиков Ковчега, так лихо расправившихся со сталтехом и едва не убивших самого Максима, казался едва ли не эталонным наглядным пособием, дополняющим скупые утверждения оптимистичных инструкций, высвечивающихся на дисплее футляра.

Облачившись в броню, он, не включая сервомускулатуры, пробрался к выходу, постоянно прислушиваясь к храпу мнемотехника, опасливо косясь на индикационные огни закрепленного под потолком помещения охранного комплекса.

Здравый смысл давно потонул в адреналине.

Чувства, владеющие Максимом, толкали его к паническому бегству, отвергая возможность выбора, — собственные сомнения и страхи казались сейчас абсолютно обоснованными.

Дождаться утра, последовать «добрым» советам Антрацита — означало обречь себя на муки в жутком кресле, самому положить голову на плаху…

Он с замиранием сердца коснулся сенсора, управляющего механизмом дверей.

От ожидания окрика спина покрылась липкой испариной.

Дверь дрогнула и начала открываться. Антрацит не солгал: автоматика убежища даже не попыталась поднять тревогу или воспрепятствовать его попытке покинуть подвал.

Оказавшись на улице, Максим продолжал действовать, как в лихорадке. Включив сервоусилители бронекостюма, он, спотыкаясь, отбежал метров на десять, затаился, оглядываясь по сторонам, чувствуя, что нервная дрожь только усилилась.

Над Новосибирской зоной отчужденных пространств этой ночью не на шутку разбушевалась непогода. С вечера из низких хмурых облаков валил снег, затем с наступлением темноты резко похолодало, усилился ветер, началась метель: снег, смешанный с крупными хлопьями пепла, налетал порывами, все пространство между небом и землей заполнилось мутной мятущейся пеленой, под стенами руин наметало сугробы, с уцелевших перекрытий ветер срывал, поднимая в воздух, закручивая мутными вихрями, мелкие крупицы серого смерзшегося пепла.

Максим поежился, хотя системы терморегуляции боевой брони работали исправно.

Решившись, сделав усилие, он шагнул в непогоду, двигаясь наугад. Ему вновь некуда было идти, вокруг простирались враждебные пространства, готовые убить его сотней различных способов.

Несколько часов он бесцельно пробирался через руины, обходя стороной обнаруженные сканерами ловушки и энергоматрицы механоидов.

Отчаянно жалея самого себя, он так же отчаянно жаждал положить конец страхам, решившись хоть на что-то…