Шрифт:
И. Волознев
Стань моим
роман
Глава 1
Через приоткрытую дверь было слышно, как на кухне хлопочет мать. За окном вечерело. Аглая включила торшер и разложила перед собой бумаги, которые захватила с работы. Надо было просмотреть квартальный отчёт, заодно разобрать почту. Аглая работала секретарём-референтом в крупном промышленном объединении и часто брала деловые бумаги с собой, чтобы разобраться с ними дома.
В комнату, вытирая руки о передник, неслышно вошла мать. Аглая подняла на неё глаза. Вид у Зои Васильевны был взволнованный. Аглая насторожилась.
– Что-нибудь нужно, мама?
– спросила она.
– Мне сегодня придётся поработать часов до двенадцати. Тут квартальный отчёт и большая почта.
– Лаичка...
– начала Зоя Васильевна и умолкла, заметив досаду на лице дочери. Аглая не любила, когда мать называла её как ребёнка: Лаичка.
– Да, я слушаю.
– Аглая, - голос матери звучал торжественно.
– Тебе уже двадцать шесть лет...
Аглая отложила бумагу, которую держала в руках, и откинулась в кресле. Подобное начало предвещало только одно: мать нашла ей нового жениха.
– Что поделаешь, - Аглая пожала плечами.
– Время бежит... Но ты, мамочка, совсем не стареешь. Всё такая же бодрая.
– Зато ты стареешь, - продолжала мать, пропустив мимо ушей аглаин комплимент.
– И мне, как матери, больно смотреть на твоё одиночество. Годы идут, красота уходит, и с каждым годом труднее, поверь мне, труднее найти себе достойного спутника жизни...
Зоя Васильевна достала платочек и вытерла им уголки глаз.
– Ну, мама! Вечно ты об одном и том же.
– Твои подруги давно уже с детьми нянчатся, а ты всё одна да одна, со своими бумагами, вся в делах и в беготне... Так и время пройдёт, не заметишь как... Я умру, и останешься ты одна-одинёшенька...
Она громко высморкалась.
Аглая поспешно встала, подошла к ней и обняла за плечи.
– Мама, хорош плакать. Наверно, опять мне жениха приглядела? Сознайся, ты только ради этого затеяла разговор.
Мать кивнула.
– Да, - сказала она с чувством.
– И это очень хороший человек. Очень. Может быть, с первого раза он на тебя не произведёт впечатления, но со временем ты к нему привыкнешь и поймёшь, что лучшего мужа тебе и желать нечего.
Аглая поправила сбившийся локон на её голове.
– Но, мама, иногда процесс привыкания затягивается...
Зоя Васильевна посмотрела на неё укоризненно.
– Лаичка, ты уже не в том возрасте, когда влюбляются с первого взгляда.
– А может быть, это и к лучшему?
– Конечно, к лучшему. Я ведь не прошу, чтобы ты сразу влюбилась в Альфреда Осиповича.
– Моего очередного жениха зовут Альфред Осипович?
– Да. Человек он солидный, с положением. Раньше заведовал гастрономом, а теперь гастроном стал акционерным обществом закрытого типа, и Альфред Осипович его руководитель. Кстати, очень интеллигентный, обходительный человек. Знакомый моей давней подруги.
– Директор гастронома! Воображаю себе...
– Аглая разочарованно усмехнулась.
– Как ты можешь судить о нём, когда ты его даже ни разу не видела?
– Не видела, но очень хорошо себе представляю, - Аглая рассмеялась.
– Пятьдесят лет, брюшко, лысина, во рту золотой зуб. Придёт с во-от таким тортом.
– Альфред Осипович как раз не толстый, тут ты попала пальцем в небо. И не пятьдесят ему...
– Шестьдесят?
– шутливо ужаснулась Аглая.
– С тобой даже поговорить толком нельзя, - рассердилась мать.
– А ведь это очень важно. Я же для тебя стараюсь, пойми!
– Ладно, мама, не обижайся. Посмотрим на твоего Альфреда.
– Он должен прийти в восемь.
– То-то я вижу, ты захлопоталась сегодня.
– А как же. Надо всё-таки встретить человека... Так что, Лаичка, оставь свои бумаги и приведи себя в порядок. Собери волосы, а то они у тебя вечно распущены. И надень бежевое платье с блёстками. Ты в нём очень хорошо смотришься.
Аглая поморщилась:
– Старомодное!
– Надень, я знаю, что говорю.
Зоя Васильевна вышла из комнаты. Аглая в лёгком волнении подошла к окну. Её стройная фигура с роскошной копной чёрных волос смутно отразилась в оконном стекле.
Постояв немного, она вернулась к столу, собрала бумаги, попутно окинула себя в овальном зеркале за креслом. На неё посмотрело её лицо, чуть овальное, с правильными чертами и маленькой мушкой на левой щеке. Особым предметом гордости Аглаи были чёрные, как вороное крыло, волосы, густой копной спадавшие почти до пояса. Ей даже однажды предложили сняться в рекламе какого-то шампуня, но Аглае в то время было не до съёмок и она отказалась. Наверное, зря. Теперь бы на неё смотрела вся страна.
Она взяла с тумбочки деревянный гребешок и принялась расчёсываться. Эту пышную, поблёскивающую в свете торшера чёрную копну очень любил целовать Вячеслав. Вячеслав! При мысли о нём у Аглаи перехватило дыхание, а на глаза навернулись слёзы. Нет, с ним давно покончено! Но почему она до сих пор не может вырвать его из своего сердца?
Она отложила гребешок и вернулась в кресло.
Это было в прошлом году, летом, на Чёрном море, во время её отпуска. Тот упоительный, сумасшедший август ей не забыть никогда, никогда...
Сквозь стекло маски в бледно-зелёном подводном тумане виднелись стайки рыб, водоросли, мелкая живность, сновавшая по дну и прятавшаяся среди камней. Под Аглаей скользила её тень, а наверху маячил тёмный контур лодки. Вячеслав, тоже в маске, с аквалангом на мускулистой загорелой спине, выковыривал из расщелины большую витую раковину.