Старатели
Шрифт:
– Это взятка! – упрямо повторил Фукс.
Аманда взяла его большие мозолистые ладони в свои руки.
– Ларс, дорогой, мы начнем новую счастливую жизнь! Он молча смотрел на погасший экран, как будто ждал, что оттуда появится дуло автомата.
– Ларс, мы могли бы завести детей!
Это его тронуло. Он повернулся к жене и посмотрел ей в глаза.
– Да, я хочу ребенка, Ларс. Твоего ребенка! Ты ведь знаешь, здесь нельзя иметь детей.
Он мрачно кивнул.
– Гравитация…
– Там мы создадим настоящую семью.
– На Селене хранятся наши замороженные зиготы.
Аманда обвила руками шею мужа.
– Зиготы не понадобятся, дорогой, если мы будем жить нормальной жизнью на Земле.
Фукс хотел обнять жену, но внезапно на его лицо легла гримаса боли.
– Они хотят, чтобы мы покинули Цереру!
– Неужели ты хочешь остаться тут? – спросила она почти шутливым тоном, хотя даже ей самой вопрос показался обидным.
– А как же искатели и шахтеры? – сказал он почти шепотом. – Все наши друзья, соседи?..
– Придется расстаться с ними. На Земле у нас будут новые друзья. Искатели поймут…
Он отстранился и резко встал.
– Мы оставим их на произвол судьбы, отдадим прямо в лапы Хамфрису.
– И что?
– Как только мы уйдем с его пути и негодяй получит «Гельветию», он станет единственным поставщиком товаров во всем Поясе. Никто не посмеет с ним тягаться.
– Может, «Астро»… Панчо…
– Не забывай, что он состоит в совете директоров «Астро». Рано или поздно мерзавец получит и корпорацию Рэндольфа, получит контроль над всем и вся.
Аманда знала, что Ларс заведет об этом разговор. Она пыталась отогнать от себя неприятные мысли, однако невидимая стена прочно встала между ними.
– Ларс, – медленно начала она снова, осторожно выбирая слова, – какие бы чувства ни испытывал Мартин ко мне в прошлом, они уже давно прошли. Между ним и тобой нет личного соперничества.
Фукс отошел от жены, пересек комнату и повернулся. На его лице появилось недоверие.
– Есть, Аманда. Только соперничество между «КСХ» и «Гельветией», а если говорить яснее – между Хамфрисом и «Астро». Хотим мы того или нет, мы оказались в эпицентре борьбы.
– Так давай выйдем из нее! Давай вернемся на Землю! Ларс подошел к кровати и встал перед женой на колени.
– Милая, я тоже очень хочу домой! Я знаю, как ты мечтаешь улететь отсюда, и горжусь тем, что ты у меня такая смелая и оставалась здесь так долго. Оставалась со мной, несмотря на все трудности…
– Я люблю тебя, – сказала она, проведя рукой по его длинным темным волосам. – Я хочу быть рядом с тобой всегда.
Фукс помрачнел.
– Тогда мы должны остаться здесь. По крайней мере еще на некоторое время.
– Но почему?
– Из-за наших товарищей – искателей. Нельзя их сейчас бросать.
В глазах Аманды выступили слезы.
– Ларс, нельзя упускать такую возможность! Пожалуйста, прими это предложение!
Он упрямо покачал головой, потом, взглянув в глаза жены, встал с колен и сел рядом с ней на кровать.
– Родная, я не могу предать людей, которые доверяют мне, зависят от меня. Я нужен здесь.
– Ты нужен мне! Мы живем здесь уже пять лет. За все это время я ни разу не жаловалась, но…
– Да, ты умница.
– А теперь я прошу тебя, умоляю: пожалуйста, согласись на предложение «КСХ»! Давай вернемся домой!
Он долго смотрел в глаза жены. Аманда видела, что он напряженно думает, мучительно ищет выход из создавшейся ситуации. Фукс пытался найти решение, которое успокоило бы жену и в то же время не стало предательством по отношению к товарищам.
– Я поговорю с Панчо, – сказал он наконец.
– С Панчо?! Зачем?
– Может, «Астро» сделает аналогичное предложение.
– А если нет?
– Тогда примем предложение Хамфриса, – с болью в голосе тихо ответил Фукс.
– Правда?!
Он кивнул и грустно улыбнулся.
– Да. Возьмем деньги и отправимся на Землю.
На самом деле в свидетельстве о рождении ее звали Йошико Такамайн, но как только девочка пошла в школу, все стали называть ее Джойс. Родители были не против: американцы в четвертом поколении, ностальгии по японским корням они уже почти не испытывали. Когда Джойс однажды обозвали япошкой, она даже не поняла, что имелось в виду.
Отец перевез семью в холмистую местность возле местечка Сосалито, однако когда наводнения разрушили все электростанции побережья, они, как и многие тысячи людей в округе, оказались в полнейшей тьме и хаосе. То были тяжелые времена. Почти половина жителей страны стали безработными. Выпускной вечер в школе Джойс прошел при свечах, но отнюдь не романтично. Долгое время ходили слухи, что в районе будут бурить сверхглубокие скважины для поиска природного газа.
Чтобы помочь семье, детям пришлось забыть о дальнейшем образовании и искать работу. Джойс стала заниматься тем же, чем занималась более века назад ее прабабушка: унизительным, почти рабским трудом на фермах богачей в Калифорнии. Наводнения не добрались до внутренней части страны, удаленной от моря, однако фруктовые сады и виноградники пострадали от жестокой засухи.
Собирать овощи и фрукты под палящим солнцем, пока мрачные вооруженные люди следили за голодными измученными работниками, стоило немалых усилий. Наиболее молодые и симпатичные девушки постоянно подвергались сексуальному насилию. Джойс быстро поняла, что лучше подчиняться грубым мужланам, нежели голодать.
Когда в ту зиму девушка вернулась домой, ее потрясло, насколько постарели родители. Эпидемия тропической лихорадки прошлась по всему побережью и коснулась даже холмистых районов. Мать по ночам беззвучно плакала, отец часами смотрел в раскаленное безоблачное небо и задыхался в приступах кашля. Глядя на дочь, он испытывал стыд и чувствовал себя виноватым в постигшем семью несчастье.