Starkoporn
Шрифт:
– Я же говорит тебе, что он маленький извращенец, Джон. Ещё хуже, чем ты. Он сидит в своей комнате, смотрит на голый зад своего брата, и трогает себя… Он никому ничего никогда не расскажет. Ни о тебе, ни обо мне… Правда, Бран? Хочешь посмотреть еще? Не в пламени или в видениях, а по-настоящему? Хочешь его увидеть? Подними-ка рубашку, Джон.
Петир развязывает тесемки на штанах Джона. На лице юноши явственно читается сомнение и страх. Но он решает следовать за своим любовником. «Если ты считаешь, что так лучше, Петир…» - написано у него в глазах. Судя по тому, как красные пятна разгораются на щеках юного лорда Старка, так действительно лучше. Мальчик не мигая следит за ними тёмными глазами. Дыхание его учащается.
Вскоре, Джон уже стоит посреди комнаты, задрав рубашку, со спущенными штанами и торчащим членом. Вид у него довольно глупый, но мальчик не отрывает от него глаз. Рука его снуёт туда-сюда между ног. Одним богам известно, что он пытается там нащупать. Он ведь, кажется, не лучше евнуха.
Петир спускает собственные штаны, и теперь они с Джоном оба обнажены ниже пояса. Не переставая целовать короля, Бейлиш подталкивает его ближе к молодому Старку, сидящему в кресле. Два возбуждённых члена качаются прямо перед лицом юнца, в то время как король и лорд-протектор продолжают страстно целоваться.
– Что ты делаешь, Петир? Боги, что ты делаешь? Ты с ума сошел…- бормочет король между поцелуями.
Но реакция лорда Старка свидетельствует, что они на правильном пути: лицо у него совершенно пунцовое, он облизывает губы быстрым языком и часто дышит, глаза, того гляди, выскочат из орбит. На секунду прервав поцелуй, лорд Бейлиш обращается к мальчику в кресле:
– Хочешь потрогать? Давай, малыш! Это, может быть, твой единственный шанс в жизни. Возьми в руку. Какой хочешь.
Очевидно, мальчику сложно выбрать, потому что он берет в руки оба. Смотрит вверх на Джона и Петира и заявляет звонким, мальчишеским голосом, впрочем немного срывающимся от волнения:
– Я не расскажу о вас Сансе, и никому вообще не расскажу, если… - он замолкает.
Король и лорд-протектор смотрят на него выжидательно. Он держит их за члены.
– Ты посмотри-ка на него, Джон! Торгуется, негодник!
– замечает лорд Бейлиш вполголоса, - А тебя пришлось этому учить… Так чего ты хочешь, малыш?
– Я хочу, чтобы вы…
– Смелее, мальчик! Говори, как есть!
– Чтобы вы… сделали это. Сейчас. Здесь. При мне.
– Извращенец, - фыркает Петир и снова поворачивается к Джону, - В вашей семье есть обычные люди? Я еще не встречал…
Джон отмахивается от него.
– Бран, ты не можешь всерьез просить этого!
– Это моё условие, Джон.
Петир снова фыркает. Упирает руки в бока.
– Мне лично всё равно, где тебя трахать, Джон. Но если ты стесняешься…
– Подожди, ты же не собираешься… Петир! Ты же не всерьез?! Мы не будем… это делать при нём?!
– Какая разница, если он всё равно смотрит, Джон? Отпусти мой член, мальчик. Дай мне поговорить с твоим братом…
Они отходят на два шага. Так и стоят обнаженные по пояс — на Джоне задрана рубашка, полы туники Петира раздвигаются его членом, — не сняв даже плащей и просто спустив штаны. Лорд Петир мысленно улыбается нелепости этой картины, но тут же отмахивается от этого… Сделать мальчика не просто свидетелем, а сообщником — вот что обезопасит их с Джоном. Тем более, что маленький негодник сам, кажется, рад поучаствовать…
– Я так понимаю, что оргии были не в ходу в Ночном Дозоре?
– говорит Петир, - Тебя смущают свидетели, мой мальчик?
– Дело не в свидетелях, Петир!
– Джон понижает голос, - Он мой брат! И он еще ребёнок.
– Ему почти шестнадцать — он не ребёнок, Джон! В этом возрасте ты уже был лордом-командующим Дозора не так ли? И уж точно не отказывал себе в плотских удовольствиях. Подумай, милый. Ты ведь всё равно хотел забраться мне в штаны всего полчаса назад. Так сделай это! Не всё ли равно, где? Он ведь так или иначе будет на нас смотреть, по-настоящему или через огонь, не имеет значения!
– Вот именно! Если это не имеет значения, Петир, то зачем делать это здесь?
Лорд Бейлиш хмыкает. В этом есть рациональное зерно.
– Джон прав, мальчик, - говорит он, поворачиваясь к юному Старку, который следит за ними с самым живым интересом. От его вялой безмятежности и следа не осталось!- Если нет никакой разницы, зачем это делать здесь? Если только… ты не желаешь поучаствовать…
– Что?!
– Что?!
Оба брата восклицают одновременно.
– Если уж мы здесь, то почему бы не воспользоваться случаем и не лишить мальчика девственности? Если этого не сделаем мы, то скорее всего никто никогда этого не сделает. Это может быть его последний шанс….
– Я Трехглазый Ворон… - говорит Бран дрожащим голосом.
– Он мой брат!
– Он не твой брат, Джон. Во-первых, он приходится тебе кузеном, а не братом, а во-вторых… Ты же слышал — он Трехглазый Ворон! Он, может быть, похож на Брана Старка, но Бран умер там, за Стеной, а этот… Это кто-то другой. Верно я говорю, малыш?
– Я Трехглазый Ворон, - повторяет мальчик растерянно, - Я не могу… Я должен смотреть…
– Твоему зрению это не повредит, малыш, - успокаивает его лорд Бейлиш, - Нас не интересуют твои глаза, только твой рот и твой зад. С ними-то у тебя всё в порядке?
Джон глядит на Петира с неверием. Бран Старк отворачивается к огню.
– Что ты делаешь, Петир?
– опять говорит Джон, - Это безумие! Я не смогу… Он ведь…
– Тшшш… Тихо, мой милый. Иди ко мне… - Петир обнимает его, гладит его обнаженные ягодицы, - Представь, что это я… Разве ты не хотел бы сделать это со мной, малыш? Куда бы ты хотел меня трахнуть — в рот или в зад? Что бы ты выбрал? Если бы это был я?
Джон шумно сглатывает. Дрожит в его руках. Петир целует его в губы, гладит между ног, шепчет ему на ухо.
– Я буду смотреть на тебя, мой мальчик, буду смотреть, как ты его трахаешь. Тебе это понравится? Я хочу увидеть твоё лицо, как ты будешь двигать бёдрами, как глубоко ты войдёшь в него… Хочу знать, как ты стал бы трахать меня, если бы это был я… Рот или зад, мой милый? Что ты выберешь?
– Он выберет рот, - говорит мальчик вполголоса из своего кресла.
Они оба поворачиваются к нему.
– Смотри-ка, Джон, малыш, кажется, не возражает!
– улыбается Бейлиш, - Вы что-то увидели в пламени лорд Старк? Что скажите? Вам понравится то, что мы затеяли?