Чтение онлайн

Действительно письмо привёз нарочный спустя три дня.

Анастасия Вишневская не читала газет и политикой не интересовалась вовсе. Рассказ сына о положении в Европе и на восточных рубежах Российской империи повергли вдову в шок.

– Господи, Алёша… Что же теперь будет? Тебя призовут в армию? – скорбным голосом произнесла Анастасия, смахивая батистовым платочком слёзы.

– Да, маман. Уже можно сказать, призвали…

Алексей протянул матери казённый пакет. Та робко взяла его, пристроила на носу очки и начала читать. По мере чтения слёзы ещё катились всё сильнее, наконец, Анастасия, разразилась рыданиями.

– На войне могут убить… – всхлипнула она. И вдруг спохватилась: – А как же Зоя и Маргарита? Они же в Италии?

– Италия вступила в войну… – ответил Алексей. – Но это не значит, что вся она превратиться в сплошной театр боевых действий. На юге Италии будет безопасно, поверь мне. Девочки могут перебраться в Неаполь…

Анастасия утёрла слёзы и высморкалась.

– Неаполь далеко от фронта?

Алексей кивнул.

– Маман, прикажи горничной привести мою форму в порядок. Завтра я должен отправиться в Омск.

Анастасия вконец обессилила и откинулась в кресле.

– Кому нужна эта война? Неужели нельзя уладить споры мирным путём?.. – сокрушалась она.

Алексей промолчал. Он не хотел говорить матери, что жаждет уйти на фронт, чтобы заполнить щемящую душевную пустоту.

Согласно предписанию Алексей Вишневский, в чине поручика, явился в Омский пехотный полк. На призывном пункте он встретил обер-офицера Судакова Фёдора Тимофеевича, некогда преподававшего в Сибирском кадетском корпусе. Встреча теперь уже сослуживцев прошла тепло – они обнялись и расцеловались трижды по русскому обычаю.

Алексей по привычке обратился к обер-офицеру, кстати, также находившемуся в чине поручика, по имени отчеству:

– Фёдор Тимофеевич, не порекомендуете ли мне добросовестного ординарца, а попросту говоря, денщика?

Судаков задумался.

– Посмотрю по спискам… Надобно грамотного подобрать, да манерам обученного. И что ж крестьянской хваткой обладал… Задача не из лёгких.

Вишневский расположился в военном лагере, в палатке для офицеров на время укомплектования полка. Хоть он и привык в годы кадетства себя обслуживать сам, сейчас в лагерных условиях ощутил явную нехватку заботливой руки.

Однако Судаков сдержал своё обещание. И перед отправкой полка на Восточный фронт, в палатку Вишневского вошёл рядовой.

– Здравия желаю, ваше благородие! Николай Хлюстовский, рядовой. Прибыл по рекомендации поручика Судакова.

Алексей в это момент брился. Он повернул к рядовому намыленное лицо…

– Грамотный?

– Так точно!

– Чем в деревне занимался? Землю пахал?

– Никак нет, ваше благородие! У отца торговая лавка была и мастерская по пошиву обуви. Землю пахать отец батраков нанимал.

Алексей цепким взором смерил претендента.

– В денщики ко мне пойдёшь?

– Так точно, ваше благородие!

…Наконец Омский пехотный полк был укомплектован. В назначенный день и час началась погрузка в эшелоны. Поручик Вишневский вкупе с несколькими офицерами заняли отведённое им купе. Когда они уже расположились – в купе вошёл приятного вида штабс-ротмистр.

Вишневский, уже успевший познакомиться за время пребывания в военном лагере с сослуживцами, удивлённо вскинул брови. «Неужто новенький?.. И явно штабной…» – подумал он.

– Честь имею представиться, господа, – спокойным тоном произнёс офицер, – Владимир Каппель, штабс-ротмистр. Прикомандирован из Омского военного округа, где имел честь служить, в Николаевскую офицерскую школу.

Вишневский невольно почувствовал симпатию к штабс-ротмистру. Его облик, тёплые серо-голубые глаза, благородный профиль и осанка – всё располагало к доверию и разговору. Однако опять подумал: «Я почти не ошибся: молодёжь военным премудростям обучать будет…»

– Прошу вас, штабс-ротмистр, присоединяйтесь к нашей компании, – дружески сказал один из офицеров и сделал широкий приглашающий жест рукой.

– Благодарю вас, господа. Я вас не стесню – доеду лишь до Перми. Там у меня семья. Быстро повидаюсь с женой и детьми, а затем сразу в Петербург, в Николаевскую школу, согласно предписанию.

Каппель занял свободное место, определил свой скромный багаж на полку. При нём был лишь один саквояж. Один из офицеров, словно факир, извлёк из своих вещей бутылку отменного коньяка.

– Господа, как вы смотрите на то, чтобы хряпнуть по граммульке?! За победу России над Германией! – предложил он.

Сослуживцы и штабс-ротмистр охотно поддержали его своевременное предложение.

Эшелон, в котором ехал Алексей Вишневский, двигался неспешно, хоть его и пропускали все пассажирские и товарные поезда. Транс Сибирская магистраль в августе 1914 года едва ли справлялась с перевозками.

До Перми у Владимира Каппеля было достаточно времени, чтобы поближе познакомиться с офицерами. Симпатия, возникшая впервые же минуты, со стороны Алексея Вишневского оказалась взаимной.

– Думается мне, поручик, что наша встреча в этом военном эшелоне, не будет последней… – сказал Каппель, покуривая папиросу в компании Вишневского в тамбуре.

Алексей выпустил изо рта тонкую струйку дыма.

– Скажите честно, штабс-ротмистр, вы верите в победу русского оружия в предстоящей войне? – неожиданно спросил поручик.

Каппель удивлённо «вскинул» аристократические брови.

– Иначе быть не может, господин поручик. Я непременно буду проситься на фронт по прибытии в Петербург. Однако, должен заметить, что сия война отнюдь не кажется мне увеселительной прогулкой. И такое настроение у определённой части офицеров ошибочно. Война будет жестокой. Немец – серьёзный противник.