Чтение онлайн

По мере приближения шепот воды превращается в рев. Лес расступается, открывая берег реки с белыми пенными гребнями; потоки стремительно несутся в разных направлениях. Посреди этого буйства виднеется узкая полоска суши.

Я стискиваю челюсти, вспоминая, как быстро похожая река унесла Киру и как такие же камни, торчащие из воды словно клыки, искромсали её ногу.

Рэйкер же не серьезно? Он ведь не собирается разбивать здесь лагерь?

Не удостоив меня даже взглядом, он ступает в бурлящий поток и идет напролом. Его закованная в броню фигура рассекает бьющуюся воду, точно клинок. Он выходит на клочок земли так легко, будто это не стоило ему ни малейших усилий. Сбрасывает вещи. Он стоит ко мне спиной.

Разбирайся сама.

«Разбираться самой» для меня означает обустроить ночлег на самом краю берега, надеясь, что близость к воде обеспечит мне безопасность.

Спустя мгновение я слышу резкий щелчок, а за ним — веселое потрескивание. Я оборачиваюсь и вижу, что Рэйкер развел костер. Меньше чем за минуту.

Этому навыку я училась долго, еще до того, как отправиться на Столетие. Но даже в лучших условиях — не рядом с брызжущей рекой — у меня уходило несколько попыток и больше десяти минут. Я наблюдаю, как он убирает что-то обратно в мешок.

Огниво. Я кривлюсь. Ну конечно, у королевского гвардейца оно есть. Это редкая и дорогая вещь.

На улице даже не так уж холодно. Но когда Рэйкер направляется к краю своего островка и всматривается в поток, я понимаю, что костер не для тепла. Он плавно снимает меч со спины. Опускает его перед собой.

Со скоростью, заставившей меня вздрогнуть, он вонзает клинок в реку.

Я чуть было не рассмеялась от мысли, что он всерьез надеется на успех. Будто он может быть достаточно быстрым, чтобы…

Смех застревает в горле, когда он оборачивается. На его меч насажена крупная рыба с розовой чешуей.

Ну, блеск.

Он мастерски очищает её. Разделывает. А затем принимается жарить на огне. Разумеется, мне он не предлагает ни кусочка. Не то чтобы я взяла. Я никогда раньше не ела рыбу. Лучше не испытывать свой желудок, тем более что я не так уж и голодна.

Однако мой предательский живот всё равно урчит от этого запаха. Я отворачиваюсь от него и его жарящейся еды к своему пристанищу на эту ночь.

Неважно, что подо мной лишь грязь и несколько клочков травы. Как только я перестаю стоять на ногах, всё мое тело буквально вплавляется в землю. Ни рев реки в ушах, ни ярко мерцающие над головой звезды, ни рыщущая поблизости опасность не могут противостоять тяге ко сну. Я говорю себе, что должна бодрствовать, что должна проверить теорию насчет воды, но вскоре веки тяжелеют, и мир ускользает.

Не проходит и часа, как меня вырывает из сна тихий скрежет, похожий на звук когтя, скользящего по древесной коре. Я мгновенно открываю глаза. И звук… он прекращается. Будто его и не было вовсе.

Это мог быть сон; это могло быть ничто. Я лежу неподвижно, вслушиваясь в звуки за пределами речного шума. Ловя ровное дыхание Рэйкера.

Ничего. Несколько минут царит полная тишина, и мои глаза снова медленно закрываются. Сон нахлынул, как голодный прилив, омывая меня и утягивая на дно.

И в этот момент я слышу это снова. На этот раз сомнений нет.

Я сажусь, сжимая руку на эфесе меча. С бешено колотящимся сердцем я всматриваюсь в лесную тьму.

Ничего. Я ничего не вижу.

Но я чувствую… чувствую безмолвие леса. То, как он затаил дыхание. На дрожащих от усталости ногах я поднимаюсь. Руки ноют от изнеможения, пока я выставляю меч перед собой, вонзив острие в землю. Я жду. Жду.

Пока из-за деревьев не показывается лапа. Она соткана из содранной, гнилой плоти. Запах бьет в нос мгновенно, и я едва не давлюсь рвотным позывом.

Тлен. От демона несет чистой, абсолютной смертью. Он делает еще один медленный шаг ко мне, и осколок лунного света озаряет его морду.

Искаженные, изуродованные черты, кожа, высохшая в корку. Он похож на остальных, но этот не окутан тенью. Нет, я вижу каждый дюйм его серой плоти и восковых костей.

Его глаза — две бездонные ямы тьмы, уставившиеся на меня. Рот — сплошная рубцовая ткань, будто его сотни раз зашивали и снова разрывали. Был ли этот демон когда-то живым? Неужели именно этим занимается Бог Смерти? Создает армии из своих мертвецов?

Тварь разевает пасть, разрывая кожу; сочится ониксовая кровь, и раздается оглушительный крик. Зубы уходят вглубь бесконечными рядами.

Оно больше не медлит. Демон бросается вперед, вытянув когти к моей шее.

Я отшатываюсь. Прямо в реку.

Я ударяюсь позвоночником о камень, и перед глазами вспыхивают искры. На боль нет времени. Меня мгновенно подхватывает неумолимое течение; тело крутит и швыряет, обдирая о камни-кинжалы, чьи грани отточены бурной водой. Я вслепую вытягиваю руку и умудряюсь ухватиться за валун, в кровь рассекая ладонь.

Отчаянным рывком я вцепляюсь в него, ломая ногти, и приподнимаюсь над мелководьем, борясь с потоком, борясь за каждый глоток воздуха. Как только могу, я оборачиваюсь и вижу это сшитое из плоти существо. Оно заглядывает в воду. Прямо на меня. Ждет.

В голове стучит, позвоночник пронзает молния боли, но я тянусь к следующему камню. Еще к одному. Медленно я пробираюсь сквозь течение, всё еще сжимая меч во второй руке, к той узкой полоске суши, пока не нахожу силы выброситься на берег, кашляя и выплевывая воду. Я всхлипываю, когда израненная рука скребет по грязи.

Существо еще несколько минут ждет у края реки, не сводя с меня глаз, а затем медленно растворяется в лесной чаще.

Дрожа от холода, с хриплым, громким дыханием, залитая горячей кровью, я поворачиваюсь к Рэйкеру. Он всё так же стоит ко мне спиной. Его великолепный меч всё так же вонзен в землю там, где он его оставил.