Чтение онлайн

Наша скорость значительно возросла. Дорога-просека очень удобна для перемещения, не очень ровная, зато утрамбованная, видимость больше, а главное, такие просеки одиночки стараются обходить, а группы тварей вообще избегают – делают свои просеки. Лес, который и до этого был не сильно заселенный, вымер совсем.

На первом привале через девять часов Ник с Аргоном начали вечную тему: о влиянии порталов на планету. Почему все живое, несмотря на свою природу и способности, стремится его уничтожить? А главная тема таких тем – начальники нашествия. Это мы открываем порталы на такие планеты, где есть сила – начальники, что ведут на нашествие всю живность, или это портал заставляет эту силу появиться?

В любом походе найдется парочка, рассуждающая на эту тему. Ничего нового эти разговоры не несут, все уже со всех сторон обмусолено. А все нашествия давным-давно изучены и систематизированы. У любого нашествия пять стадий… шесть, если считать стадию распада нашествия после уничтожения, и у любого нашествия есть начальник. Цель любого нашествия – уничтожить портал. За те… миллионы нашествий, что случались, это случалось пять раз. И тогда открыть портал на эти планеты больше не удавалось. Но все пять раз происходили в первый год после открытия – там и нашествия чаще, и тварей больше.

Помнится, через год службы наш корпус отражал одно нашествие. Из укреплений была двухметровая стена, перекрывающая только половину периметра, остальное – деревянный забор-частокол: бревна пяти-шести метров, уложенные поперек периметра и заостренные, высотой такой забор был метра два-три, укреплен и скреплен грунтом. Казалось, он получше, чем каменная стена, он два метра толщиной, но это пока не пришли термиты, и наш забор на глазах начал разрушаться. По метру в час – и только потому что полчаса маги огня сжигали термитов.

К концу нашествия остатки корпуса просто стояли кольцом вокруг арки портала.

К логову мы вышли через два часа после привала. Стандартное логово – собранное из деревьев гнездо. Обычно огромное – это метров пятьдесят в диаметре, с коридорами-лабиринтами и центральной комнатой. Это было маленьким, недозрелым. Комната и первый слой.

– Внутри никого, – заявила Сойка, полежав пару минут на этом холме.

– Сожжешь? – спросил я мага. – Нет? Значит, мы сами.

Сжигать логова – отдельная наука. Деревья, обычно свежие, горят плохо, но комната выстлана чем-то сухим, горючим – пух, сено, солома, мох. Задача: проползти коридорами, поджечь пиропатрон и выползти. В больших гнездах-логовах можно заблудиться, тут – коридор три метра. Пару логов я сжег, пока молодым был. Сейчас у нас все матерые ходоки, никто не косячил. Лом думает.

– Ладно, ситуация нестандартная! – говорю я Лому. – Требует нестандартных ходов, я пойду, посмотрю, подожгу.

– Да я сам собирался.

– Ага, когда еще такое логово найдется?

На экскурсию слазили все. Ладно хоть тут без сюрпризов – просто маленькое. Комната – пять на пять, устлана мхом, свежей сухой травой, ну, еще светлая, обычно из-за нагромождения вокруг логова внутрь мало света проникает. Ладно, особенно тут и смотреть не на что. Комната шестиугольная, почти правильной формы из наполовину ошкуренных бревен – шкурили уже после того, как уложили.

Пиропатрон разгорается пять минут, потом подрыв основного заряда – и за полчаса комната выгорает, все остальное уже неважно.

– Лом! Возвращаемся на базу. Ник – анализ.

Отряд сидел у небольшого костерка из логова. Покинутое логово – самое безопасное место сейчас на планете, это если оно покинутое.

– Логово заложено по стандарту месяца четыре назад, как раз созрело бы к стандартному нашествию, что-то случилось… месяц назад.

– Предположу, что событие могло случится и раньше, просто начальник был не готов… – выдал свою версию Ум.

– Это при условии двух нашествий в год, – продолжил Ник. – Имеем сбившиеся сроки и сбившиеся маршруты.

Я повернул голову к Аргону.

– Задание выполнено, логово уничтожено, время – три дня.

– Подтверждаю, – выдохнул куратор.

– Из логики нашествия выбивается атака игрунков, – говорит Ник, а Лом согласно кивает.

– Зато количество игрунков в стае – как раз по логике, – говорю я, а Лом кивает. – В общем, уважаемый куратор, у вас тут творится что-то странное. Хотя, учитывая, что нашествия уничтожают, а не изучают, это нормально.

Ник сломал ветку, которой что-то чертил на земле перед собой, и выкинул ее в огонь.

– Если поторопимся, ночевать будем на заставе.

– Часов шесть бега? – спросил Лом.

– Да, как раз к закату.

– Отряд! Айда домой!

Кто бы что ни говорил, а бежать домой намного легче, даже если это и не совсем дом. Чужая, в общем-то, крепость, даже учитывая, что сейчас примерно они в осаде.

– Надо было вещмешок на заставе оставить, – ворчит Эмо.

– Ага, – соглашаюсь я и резко останавливаюсь, чтобы не врезаться в Джина.

Отряд остановился.

– Замерли! – слышу я передаваемый шепотом приказ.

Самое универсальное построение ни для чего не годится, кроме как для того, чтобы из него перестроиться в другое. И самый главный для нас минус – что Лом, что я застыли на углах и в командовании ограничены. В моем секторе движения нет. Я поднимаю руку, сейчас в центре квадрата стоит Ник, крутит головой и придумывает, что сказать…

– Направление – просека, леший, – наконец выдает Ник.

– Построение восемь. Тишина. Дистанция два, – выдаю я, в точности копируя то, что говорит Ум, практически одновременно с ним.

От просеки мы удалились метров на десять, густой подлесок сильно затруднил видимость нам, но и нас сложно заметить, не считая следов нашего прорыва. Движения нет.

– Двойками вправо. Двадцать!

Крайний справа – Лом, за ним – Белка. Я стою впереди отряда, поэтому не вижу, но сейчас Лом и Белка должны переместиться, досчитываю до десяти, подаю сигнал следующей паре – Джин и Каа. Десять, Маут и Ник, Болт и Аргон. Из всех только перемещение Ника услышал – сорвал листочек, когда занял позицию. Впереди все так же без движения. Удивил Аргон. Вообще я уже о нем пять раз сменил мнение: от повидавшего ветерана до мажора, и сейчас ясно – построение он знает и применял в походах, подчиняться и командовать умеет. Перемещается тихо. И в противовес этому в его дискуссиях с Ником сквозит детская непосредственность, юношеский максимализм, непоследовательность, отсутствие фундаментальной точки зрения. Либо это игра на публику, и тогда вопрос: цель игры? Либо так и есть, что не ложится на психопортрет ходока. Досчитал до тридцати. Нет движения.