Старт
Шрифт:
Что они скажут друг другу?
— Успокойся! — советует ей Бранко.
— Это ты успокойся! — настаивает Снежа, чувствуя, что теряется.
Они сидят друг против друга и смотрят. И молчат. И в ее глазах сгущаются тени сомнения:
— У тебя такой вид, будто ты каждое утро пьешь кофе в Варне!
— Предпочитаю, по крайней мере! — Голос его звучит неестественно.
Про себя он думает: «Я недостаточно решителен, недостаточно смел. Это все от моего беспокойства, от моей неудовлетворенности. Я чувствую себя маменькиным сынком!..»
В Варне он решил ее поцеловать. Но именно в Варне. И теперь ему кажется, что скорый поезд движется слишком медленно.
— У вас что, товарняк? — спрашивает он кондуктора.
Но сонный чиновник смеривает взглядом молодую пару, проверяет билеты и не отвечает на лишние вопросы.
Неизвестность и молчание.
Неловкость растет вместе с любовью.
Он боится показаться ей скучным и тщетно ищет тему для занимательной беседы. Она боится, что неинтересна ему, и просто не знает, что придумать.
Оба вглядываются в окно. В темноте бегут скалы, рыжие, как лисья шерсть.
— А какую пользу приносит альпинизм? — вдруг спрашивает она.
Первый сигнал опасности для него: в голосе ее дрожит предательская нотка тревоги. Неужели и любимая будет посягать на его личность своей материнской заботливостью?
Ответ его сердит:
— Человек живет не ради одной только пользы! Те, кто оставляют после себя память о своем безумстве, наполняют мир светом и свежим ветром, и в мире становится свежее и светлее!
— Альпинист может погибнуть? — Девушка уже почти не владеет собой.
Ее расширенными глазами глядит на юношу его мать.
Он отводит взгляд в черный отрезок ночи за окном:
— Погибнуть? Одни оставляют после себя детей, книги, картины, саженцы деревьев, дома, обувь, ткани. Другие не оставляют ничего. Только легенду о смельчаках, о бескорыстных храбрецах…
Она смотрит неодобрительно.
И он отвечает ей недоброжелательным взглядом.
Первый намек на отчуждение.
Она старается быть мудрей, чем положено в ее возрасте.
— Опасно в горах! Зачем насиловать судьбу, испытывать ее? — повторяет она чью-то фразу, слышанную или читанную.
— Значит, если мне нравится незнакомая девушка на улице, я не должен останавливать ее!
— А я не должна соглашаться, когда меня приглашают в Варну и обещают угостить мороженым!
Оба прыскают и долго не могут успокоиться.
Встреча их еще молода, весела, полна непредвиденного.
И только нетерпение мешает ему до конца насладиться сладостью этой встречи.
Когда же наконец Варна?
Море
Сумрачный рассвет.
— Ты — первый луч! — говорит ей он.
Бессонная ночь не погасила блеска ее глаз и волос.
Поезд останавливается на станции в Варне.
Они идут по гористым улочкам. Город с трудом высвобождается из пелены своих снов. Только двое влюбленных бодры. Вглядываются друг в друга, будто каждый что-то потерял на донышке глаз другого.
— Кафе еще закрыты! — соображает он.
— А через два часа — поезд обратно! Так и не придется мне отведать варненского мороженого! — восклицает она.
Во всем — повод для неудержимого смеха.
Эти взрывы двойного хохота будят город.
Здание почты возникает по дороге к морю, словно воплощенный укор. Нужно позвонить. В такой час быстрее соединяют. В это время полусна расстояния сокращаются, столица приближается к провинции, и голоса звучат громко и ясно…
Двое забираются в тесную кабинку. Но эта близость не радует их. Ведь они разделены телефонной трубкой, в которую струится сковывающее родительское присутствие.
— Алло, алло! Мама! — Чтобы придать себе уверенности, девушка говорит очень громко. — Это я!.. Я из Варны!.. Да, говорю из города Варны!.. Да… Я здесь с одним моим другом…
Бранко слышит скороговорку материнского голоса и вздрагивает. Снежа смеется, и пряди ее вздрагивают. Только она одна умеет так смеяться! Девушка отводит трубку от губ и обращается к Бранко:
— Мама спрашивает, не поженились ли мы? Что сказать?
Что-то режет его прямо по горлу. Но только на мгновение. И вновь девичий смех теплой волной смывает холодное острие его беспокойства.
— Скажи ей, что еще рано!..
Снежа снова обращается к матери. Сквозь пространство Бранко улавливает интонации голоса своей матери. Все та же мысль о самом страшном, что может произойти с ребенком.
Внезапно связь прерывается. Вместе с трубкой девушка с облегчением оставляет все материнские вопросы и тревоги.
Они выходят на улицу — как освобожденные из карцера.
Теперь они отправляются к морю. Оно встречает их своим соленым широким дыханием. Какой простор для груди, еще прежде, чем наступает простор для глаз!
Неподалеку слышится иностранный говор.
— На родине полно иностранцев! — шепчет она.
Новый повод для хохота без памяти.
Но море заставляет их онеметь.
Игра в рабов
Восходит солнце, мокрое, выкупанное в морской бездне. Они уже не могут вспомнить, зачем приехали сюда. Кафе с вкусным мороженым давно открыты. Но детские причуды отступают перед взрослыми желаниями.
Они прогуливаются по берегу.
Держатся за руки.