Старый этюд
Шрифт:
Он подошел к шахматному столику, над которым висела заинтересовавшая его картина, и начал ее рассматривать. В левом верхнем углу картины взвился грозный белый шахматный конь. Изо рта коня вырывается огонь. В правом нижнем углу черный король в ужасе согнулся и пытался загородиться от страшного коня. Король метался по крепости, защищенной башнями-ладьями, но выхода не находил. В крепости взметнулось пламя. Отсвет пожара осветил искаженное страхом лицо короля.
– Эта картина деду очень нравилась. Ее прислала художница из Казани Сатонина. Я запомнила ее фамилию, так как дед с нею переписывался. Он очень хвалил эту художницу... Здесь изображен спертый мат, я помню название по каталогу деда.
– Фу ты... Конечно, как это я сразу не догадался. Действительно очень любопытная картина.
Горину уходить из шахматного музея не хотелось... Долгов напомнил ему, что пора идти. Оба направились в прихожую. Когда вышли на улицу, Долгов сказал:
– Через двери вор не проходил, через окна тоже. Остаются только посетители квартиры...
– То есть все тот же Басов, - вздохнул Глеб.
– Сюда еще часто приходит дядя Людмилы и Владимира.
– Это кто?
– Сын хозяина коллекции Балакина. Он здесь не живет, но бывает очень часто. И был, кстати, накануне пропажи шахмат.
– А друзья Людмилы и Вовки?
– спросил Горин.
– Их пока можно исключить. Их мало, домой к ним ходят очень редко. Вова здесь недавно, друзей еще не завел. У Люды тоже их немного. За это время со слов Люды и Володи никого из их знакомых, кроме Басова, не было.
– Как зовут дядю?
– Андрей. Андрей Александрович Балакин.
Когда Люда обнаружила пропажу шахмат, она сама и Володя были дома. Басов и дядя Андрей ушли. Если считать, как условились Долгов и Горин, что Басов невиновен, то главным подозреваемым становился Андрей Балакин.
Андрей был средним сыном в семье. Старший, Евгений, погиб на фронте в 1944 году. Младший, Виталий, попал вместе с женой в автомобильную катастрофу восемь лет назад. Оба они погибли. Людмиле тогда было тринадцать, а Володе всего восемь. Взяла их к себе бабушка, мать их мамы, жившая в Петрозаводске. Когда Люда кончила школу, то перебралась к деду в Ленинград. После смерти деда приехал к сестре и Володя.
Андрей Александрович Балакин решительно вошел в кабинет Долгова, поздоровался, сел на предложенный ему стул. Он выглядел моложе своих пятидесяти лет. Худощавый, подтянутый, аккуратный. Глаза смотрят внимательно. Руки беспокойные. В таких руках хорошо смотрелись бы четки. Четок не было, поэтому пальцы находили себе другие дела: поправляли галстук, подтягивали молнию, почесывали кончик носа, приглаживали, взлохмачивали и вновь укладывали мягкие волосы... Научный работник, спортсмен, библиофил - на все находил он время. Не ладилась только личная жизнь. Жена умерла. Детей не было. Второй раз не женился, так и жил один.
– Что вы думаете о пропаже шахмат?
– спросил Горин, когда посетитель удобно устроился на стуле.
– Какая-то необъяснимая история. Если у нас был опытный вор, то почему он взял только одни шахматы? И пожалуй, не самые дорогие...
– Это еще можно объяснить. Ну например, что одни шахматы можно унести незаметно. И не сразу будет обнаружена их пропажа. Если унести сразу несколько комплектов, это бросится в глаза тут же.
– Но как вор попал в нашу квартиру?
– горячился Балакин.
– Этого мы пока не знаем. Может быть, у него был ключ?
– Ключ? Откуда? Ключи только у Люды, Вовки, меня... Что вы так на меня смотрите, как будто это я взял шахматы!
– вспыхнул Балакин.
– Этого я не говорил... Хотя, не буду скрывать, обстоятельства заставляют подозревать всех, в том числе и вас... Вы были в квартире в день пропажи шахмат. Их исчезновение обнаружилось после вашего ухода...
– Ах вот как! Шахматы взял я! Но зачем? Уж если на то пошло, то по закону половина имущества отца принадлежит мне. Я, если б хотел, мог забрать себе всю коллекцию. Что же, я у себя воровал? Нелепость...
– Ну, не совсем так. При разделе имущества вам досталась бы не вся коллекция, а, возможно, только ее половина. Вторая половина могла быть отдана Людмиле и Владимиру. То же, что вы возьмете тайно, будет ваше. Только ваше. Оставшееся можно делить пополам.
– Ерунда какая-то... Тогда арестовывайте меня...
– Андрей Александрович, мы с вами сбились с правильной линии разговора. Я хотел знать ваше мнение по поводу случившегося. Ведь история странная, мы можем чего-то не знать. Вот и хотелось узнать ваши мнения и предположения. Кто мог взять шахматы, и почему вы так думаете. Не упускаем ли мы из виду кого-то еще... Вы же сами себя назвали подозреваемым. То есть поступили по известной поговорке...
– Это что же? На воре шапка горит?
– Вот именно.
Разговор явно не клеился, оба замолчали. Молчание прервал телефонный звонок. Горин снял трубку, приложил ее к уху и сразу закусил нижнюю губу. Несколько секунд он растерянно держал трубку в руке. Потом сказал:
– Сейчас приедем, - после чего опустил трубку на рычаги.
– Скажите, Андрей Александрович, вы сегодня были в... музее, в квартире отца?
– Был... Что случилось?
– Тогда поедемте туда вместе. Пропали еще одни шахматы!
Поехали втроем: Горин, Долгов и Балакин.
– Что происходит? Мне страшно, - сказала Люда, открывая им двери.
– Не волнуйтесь. Мы ведь здесь, значит, вам нечего бояться. Так что случилось?
– спросил Долгов.
– Исчезли серебряные шахматы. Вчера днем были, стояли на своем месте, на полке. Сегодня начала делать уборку, смотрю, а их нет.
– Кто был в квартире вчера и сегодня?
– спросил Долгов.
– Никого не было.
– Я был... И не помню, стояли эти шахматы на полке или нет. Не обратил внимания, - сказал Балакин.
– Вы знаете эти шахматы?
– спросил Горин.
– Я знаю все, что есть в этом доме. Я тут вырос. И эти шахматы отлично помню. Просто я был занят другим делом и на эту полку не посмотрел.
– Я сказала, что не было чужих, - добавила Люда.
– Вы приходили просто так или с какой-то целью?
– спросил Горин.
– Я мог прийти и просто так. Но в этот раз была цель. Готовил лекцию о Тургеневе. Искал в библиотеке книги и старые журналы о шахматных увлечениях Ивана Сергеевича. Вы, возможно, слыхали, что он был сильным шахматистом и много времени уделял как игре, так и занятиям шахматной теорией?