Чтение онлайн

Ну так что? Я ненавижу этот мир? Да! Без сомнения.

Раздался телефонный звонок. Громкий, назойливый и до омерзения неуместный. Звонок, который должен был открыть передо мной новую эру. Эру, в которой я вступал в контакт с другим существом. Понравится ли мне это? Вряд ли. Сделаю ли я это? Да. Определенно, да. Почему? Потому что кончилось то время, когда лишь я решал что, когда, где и сколько.

Я медленно взял телефон и нажал на прием. На том конце молчали. Я ответил тем же. Мой потенциальный собеседник не выдержал первым. А вернее, первой.

– Александр? Александр, это Ирина. Ну куда вы опять пропали? – мягкий женский голос с легкими нотками раздражения.

Она ждала, но не могла дождаться ответа. И это не потому, что я не знал, что сказать. Десятки остроумных, затейливых и совершенно банальных фраз были готовы сорваться с моих губ. Но не срывались, не смея прервать вечное, нескончаемое молчание бога. Бывшего! Запомни это! Бывшего…

Я знал эту женщину. Ирина – мой агент. Приятная внешность, профессионализм и невероятное терпение. Пожалуй, только с таким агентом я и мог работать.

– Александр? – раздражение становилось все более явным. – Только не говорите, что искали вдохновения. Вы его не можете найти весь последний год.

– Хорошо, – я словно поднял небо.

– Что – хорошо?

– Ни слова про вдохновение.

– Ладно, – Ирина тяжело вздохнула. – Как дела с книгой?

– Все в порядке.

– Опять врете?

– Нет.

– Значит, к концу недели будет готова?

– Да.

– Дорого бы я отдала за то, чтобы это оказалось правдой.

– Значит, пусть будет дорого.

– Странный вы сегодня какой-то, Александр, – Ирина недоуменно усмехнулась. – Я перезвоню в пятницу. Надеюсь, в этот раз вы меня не разочаруете.

– До свидания, – я с облегчением повесил трубку.

Ну вот, еще один гигантский шаг на пути к человеку. Пожалуй, самый главный из тех, что мне суждено сделать. Моя первая социальная связь. Краткая, ломкая, до конца не понятная, но насколько же тяжелая. Как тяжело было окончательно и бесповоротно признать, что я – кто угодно, но не бог. Мне остались только это усталое тело и еще более усталые заботы.

Женщина что-то говорила о книге. О том, что она должна быть уже готова. А она готова? Чуть больше чем наполовину. Но я успею ее закончить? Нет, конечно, нет. Тем более что это скучная книга. Она о той нескончаемой грязи, что безудержно льется из прекрасных, чарующих, пленяющих, бездонных глаз. Примитив, достойный трех пьяных енотов.

Я вдруг понял, что хочу есть. И это было настолько дико и чуждо. Настолько унизительно. Настолько по-человечески. Наверное, мне еще долго предстоит ужасаться подобным обыденным вещам. И что я буду есть? В моем погруженном в сонливую тьму холодильнике найдется разве что пара разочарований.

А это значит, что мне нужно идти в магазин. Новый подвиг для упавшего бога. Его величайший подвиг. С пугающей отрешенностью я оделся и медленно открыл входную дверь. Там, за дверью, бился, дрался, сгорал и восставал из развеянного пепла мир людей. Готов ли он принять того, кто недавно не тратил на него даже своего равнодушия? Готов ли я сменить свою болезненную ненависть на что-то иное? Нам еще предстоит все это решить. Ну а начнем с малого.

Я спустился по лестнице и вышел из подъезда. На улице завлекающе пахло первой весенней свежестью. Грязный, побитый утренним дождем снег стыдливо забирался под облезлые лавки и печально смотрел оттуда на нагло ухмыляющееся солнце. Беззаботная атональность птичьих трелей могла бы вызвать восторг в юном, хотя и уже наверняка разбитом сердце. Пенилось и кружило стремительное веселье акробатов-ручейков.

Наверное, все это действительно было красиво. Но я не видел, не слышал и не чувствовал этой красоты. Я, не жалея проклинающих меня глаз, смотрел на невзрачного, сонного мужика, стоящего в нескольких метрах от меня. Он с видимым удовольствием прикладывался к бутылке с пивом и блаженно щурился, подставляя грубое лицо бескорыстным ласкам солнечных лучей.

Это был человек. Тот, кем должен был стать я. Деревянными шагами я прошел мимо, не смея повернуть голову. Нет, я не боялся. Я просто не мог осознать, что все это реально. Что это не одна из тех блаженных грез, которые я позволял себе после… Интересно после чего? Ведь действительно интересно. Но ты можешь зашвырнуть свой интерес к далеким звездам. У тебя уже не осталось на него прав.

Зато появилось право рассеянно шагать по мокрому асфальту и изо всех сил сдерживать себя, чтобы не сорваться на позорный, отчаянный бег. Бег, который бы меня ни к чему не приблизил и ни от чего не отдалил. Тот самый вялый человеческий бег.

До магазина было десять минут неторопливой ходьбы. Я шел по широкой улице, стараясь поменьше смотреть по сторонам. Он был тяжел, этот мир. Слишком много жизни. Бессмысленной, случайной жизни. Той, о которой не вспомнят и вспомнить не захотят.

Но ей было плевать. Плевать на память и на сомнения. Она торжествовала. Она куражилась. Она пировала и уже давно была невыносимо пьяна. И, как любого пьяного, ее было не переубедить. Да и кому? Другой жизни? Другой здесь не было и быть не могло. А если когда-то и была, то она очень быстро захлебнулась этим густым, горьким вином.

– Смотрите, куда идете!

Рассерженный голос вырвал меня из тенет раздумий. Полная барышня с недовольным взглядом водянистых глаз стремительно пронеслась мимо меня, мстительно задев отнюдь не женским плечом. Она не ждала ответа. Извинений, оправданий, возражений. Все это ей было не нужно. Она просто хотела, чтобы ее заметили, чтобы с ней считались. Что ж, в этом мире каждому хватит внимания. Того или иного.

Между тем невольный совет был не лишен саркастического смысла. И я заставил себя смотреть. Смотреть на этот обычный человеческий мир. На его обычных обитателей, на их обычные заботы. Как много здесь было одинаковых разумов. С одинаковыми целями и разочарованиями. Но при этом каждый из них считал себя первым, главным, единственно важным. В этом, кстати, и была главная разница между человеком и богом. Человек считал, а бог был.

По сути, все они здесь были непримиримые эгоцентрики, объединенные в один огромный социум. Они не могли друг без друга. Но при этом считались только с собой. В этом был парадокс. А в парадоксе в свою очередь шанс, что не все еще потеряно. Ни для них и, быть может, ни для меня.

Прозрачные двери магазина бесшумно раздвинулись в стороны, пропуская меня внутрь. Я с аккуратностью новичка взял тележку и устремился к отделу полуфабрикатов. Гурманом я, по всей видимости, не был. Пельмени, котлеты, чебуреки. Все они имели спорный вкус и еще более спорный состав. Однако данное обстоятельство отнюдь не мешало мне поглощать их с изрядной периодичностью. По-моему, у данной ситуации существует какое-то удачное название. Ах да, компромисс.