Чтение онлайн

Заметим, что и власть, и безопасность, и субъектность (то есть, проектность) объекта не могут быть определены в реальном времени. Речь идет о характеристиках, длящихся из некоторого прошлого в некоторое будущее; в известном смысле все оценки неденежной капитализации подразумевают оценку настоящего из будущего. Но, в действительности, с денежной капитализацией дело обстоит точно также! Речь, ведь, идет о предполагаемом обращении активов на рынке: мы оцениваем капитализацию актива не по сегодняшней, а по завтрашней его стоимости[5].

Предполагая, что главным содержанием исторического процесса на данном этапе развития является фазовый переход[6], мы приходим к выводу, что сейчас нам надо рассматривать не одну, а три принципиально разные капитализации:

Во-первых, индустриальная капитализация, определяемая уровнем развития производственного и финансового капитала.

Во-вторых, традиционная капитализация, определяемая уровнем безопасности территории в условиях весьма вероятной постиндустриальной катастрофы[7] с неизбежной социальной и технологической деструкцией.

Наконец, когнитивная капитализация[8], определяемая представленностью территории в создающемся пространстве «когнитивного Будущего» (в первом приближении, уровнем развития высших форм капитала – человеческого и социального, частными проявлениями которых являются знаниевый, культурный, цивилизационный, фазовый капитал).

Капитализация всегда имеет дело с будущим, а это значит, что, воздействуя на будущее, можно в очень широких пределах менять капитализацию.

Так, собственно, акторы и поступают.

Например, декапитализация территории, брендов, технологий, ассоциированных с СССР, была осуществлена под предлогом того, что у этой страны нет Будущего. Декапитализация «грязных» промышленных производств 1960-х гг. была проделана через концепцию экологического кризиса (косвенным следствием, с которым организаторы проекта не могут справиться до сих пор, стала политическая капитализация экологических движений). Декапитализация производства фреонов имела своим источником заявления о разрушении (опять-таки, в непроверяемом будущем) озонового слоя. Современные разговоры о глобальном потеплении обладают, разумеется, той же природой, равно как и «прогнозы» о неизбежном разделении России на три и более частей. Кстати, такие прогнозы имеют обыкновение проектно сбываться. Так что к ним следует отнестись серьезно.

Со своей стороны, я рекомендовал бы начать в мировом информационном пространстве работу по представлению США и Европейского Союза как стран, лишенных «когнитивного Будущего». Тем более что этот прогноз, скорее всего, сбудется даже без активной проектной деятельности – ввиду перекапитализации соответствующих территорий.

[1] Геоэкономический баланс – способ изображения взаимосвязи финансовых, человеческих и товарных потоков, проходящих через границу определенной территории и вызывающих на ней структурные изменения. Понятие геоэкономического баланса введено руководителем ЦСР «Северо-Запад» В.Княгининым.

[2] Подобная ситуация предельно конвенциональна – ситуация существует только благодаря добровольному соблюдению всеми участниками рыночной игры определенных (не всегда гласных) обязательств, и не зависит от объективных законов природы или экономики. Термин введен С. Переслегиным. Прим.- «РЭО».

[3] Когнитивная фаза развития (когнитивное Будущее) – уклад, при котором отдельный человек, коллектив или сообщество могут произвольно оперировать текущими эко- и социосистемами, глобальными ресурсами и знаками (смыслами), извлеченными из любой из существовавших и существующих культур, что, в свою очередь, может произвольно (и необратимо) изменять глобальную среду обитания. Когнитивная фаза следует за индустриальной. Термин введен С. Переслегиным. Прим. – «РЭО».

[4] Строго говоря, «национальное государство» (National State) представляет собой результат нерыночной капитализации так называемой национальной корпорации, способ включения этого элитного слоя в историю.

[5] Сугубо формально: для того, чтобы принять решение о продаже актива, выставить его на торги и найти покупателя, потребуется время, за которое цена его может измениться. То есть, грубо говоря сегодняшняя котировка акций определяет вчерашнюю капитализацию актива, его сегодняшнюю капитализацию оценит завтрашнее состояние котировок.

[6] Фазовый переход – смена фазы развития, то есть коренное изменение жизненного уклада, экономических механизмов, форм познания, механизмов управления, обучающих институтов. Он сопряжен с массовым "отсевом" обществ, оказавшихся неспособными справиться с этой задачей. Термин введен С. Переслегиным. Прим. – «РЭО».

[7] Постиндустриальная катастрофа – разрешение индустриальной фазы развития вследствие невозможности преодолеть постиндустриальный фазовый барьер. Может носить локальный характер или же обрести глобальные формы. В первом случае речь идет об острейшем экономическом кризисе с массовым свертыванием производства. Во втором – о хаотизации и новой феодализации мира, его частичном «откате» в «доиндустриальную» фазу. Термин введен С. Переслегиным. Прим. – «РЭО».

[8] Когнитивная капитализация – переход от индустриальных (рыночных, имеющих денежное выражение) к постиндустриальным (как правило, не сводимым к деньгам) формам капитала – знаниевому, социальному и т.п.). Термин введен С. Переслегиным. Прим. – «РЭО».

«Не обнажай в корчме…» (Современная литература как генератор архетипов и паттернов)

Сергей Переслегин

Санкт-Петербургская школа сценирования

Между предельными позициями лежит целый спектр возможностей, да и сами эти позиции: «Мир есть текст» и «Книга только отражает мир», – не выглядят абсурдными, хотя вера во всемогущество литературы сродни вере в Бога, а убежденность в ее бессилии, как правило, диктуется личными обидами «потерянных поколений» (на Марс не слетали, страну развалили, светлого Будущего не предвидится…). Обе реакции естественные, но какие-то… детские?

Первое ключевое понятие – детский.

Детские книги оказывают очень сильное влияние на людей, вплоть до определяющего. Российский список «школьного чтения» за последние 25-30 лет расширился за счет хорошей переводной литературы, но принципиально не изменился. Крах СССР, как это ни странно, почти не повлиял на детское чтение на постсоветском пространстве. Эту картинку можно раскрашивать в разные цвета (например, ужаснуться, как же недалеко мы ушли от эпохи тоталитаризма, или посокрушаться, что книги-то хорошие, да дети их не читают, или влезть в бутылку с узким горлышком, доказывая, что А.Гайдар пропагандирует сталинские ценности, а Дж.Толкиен – общечеловеческие), но, возможно, перспективнее пристально взглянуть на те паттерны 1, которые транслирует современная детская литература: