Статика
Шрифт:
Малыш шагал впереди — ноги и руки у него все время дрожали, похоже, мальчишке самому не хватало витаминов. Как, впрочем, и белков с жирами.
Он жил в доходном доме, на краю русского района. Мы прошли мимо спящей консьержки — обширной старушки с черно-белым платком на голове — и пешком поднялись на шестой этаж. На последних ступеньках у мальчик подкосились ноги — приходилось его придерживать.
Дверь в квартиру была открыта, мальчик вырвался из моих рук и с криком «Мама!» забежал вовнутрь.
Я осторожно зашел следом, разглядывая бедную, но все же чистенькую квартиру. Налево была крохотная кухонька, прямо — санузел, справа — единственная комната. Я достал сок и коктейли, зашел в комнату. На рваном матерчатом диване, который стоял посреди комнаты, лежала молоденькая симпатичная женщина. Ее глаза были закрыты, левая рука свесилась до пола. Мальчик сидел перед ней на коленях и непрерывно звал. Однако женщина не отвечала.
— Мама, мы принесли тебе витамины… — шептал мальчик, гладя руку матери.
Я поставил сок и коктейли на тумбочку рядом с диваном.
— Когда ты ушел, она уже не отвечала тебе? — спросил я, щупая пульс женщины. Его не было.
Что-то внутри у меня оборвалось.
Перед глазами маячило лицо Марины.
— Она молчала… она ведь уснула, правда? Сейчас она проснется, мы дадим ей сок и…
Я промолчал. Не умею я разговаривать с детьми. Особенно с теми, у которых только что умерла мать.
Я набрал номер службы спасения и с помощью мальчика продиктовал адрес.
— Что с женщиной? — спросил усталый дежурный.
Я смотрел на мальчика. Он — на меня. Жалобно, умоляюще…
— Она умерла.
И тогда мальчик взвыл, уткнувшись лицом в руку матери.
Я же уселся напротив, в стертое кресло. И стал ждать врача.
Врач пришел в сопровождении дюжего бородатого санитара.
— Так-с, — сказал доктор, входя в комнату, — где тут у нас больные?
Это был живой старичок в белом халате. Он пощупал пульс женщины, посветил ей в зрачок карманным фонариком. Хотя и сам видел — все без смысла.
— Вы кем приходитесь мальчику? — спросил доктор меня.
— Никем. Я просто увидел мальчонку на улице. Он ел листья.
— Листья? — брови доктора-коротышки взлетели вверх.
— Да, — мрачно кивнул я. — Он хотел знать, есть ли в них витамины. Для мамы.
Доктор покачал головой.
— Его матери я уже ничем не смогу помочь. Однако и сам малыш в плачевном состоянии. Ему срочно необходимо свежее питание, витаминный коктейль…
Я кивнул в сторону тумбочки:
— Я кое-что принес ему.
— Вот и отлично, — потер руки доктор. — У твоего папы есть видеофон на работе? — обратился он к малышу.
Мальчик помотал головой.
— Ладно, — решил доктор, — посидишь пока у соседей. У тебя есть здесь знакомые соседи?
— Тетя Маша, — всхлипнул мальчик. — Она живет в соседней квартире.
— Вот и замечательно! Квартиру сейчас запрешь, а сам дождешься отца с работы.
Он взял мальчика за руку и мягко, но настойчиво потянул его в коридор. Дюжий санитар потянулся следом.
Я смотрел в лицо женщины. Мне было очень жаль ее и мальчика… глупая девчонка, я ведь даже не знаю тебя. Наверняка ты прилетела с мужем на Статику совсем недавно — максимум два года назад. Искала лучшей доли? Хорошо на Статике было лет десять назад.
Да и тогда? Хорошо ли?
Люди, которых перемалывали жернова рыночной экономики, находились всегда.
Мой взгляд зацепился за тумбочку.
Пакетик с апельсиновым соком уже не стоял там.
Станер мгновенно оказался в моей руке, я одним прыжком выскочил в прихожую. Бородатый санитар, покраснев до ушей, держал руку в широком кармане больничного халата. От первого удара он отлетел к стене, расшвыривая жалкую одежду на импровизированной вешалке — гвоздях, вбитых в стену. Второй удар пришелся в солнечное сплетение. А потом я просто приставил станер к подбородку негодяя и… не нажал на курок.
Санитар плакал, размазывая огромными красными ручищами слезы по всему лицу.
— Прошу вас, у меня маленькие дети… Кирюша и Васенька… им по три годика. Им очень нужны витамины. Пожалуйста. Я прошу вас… я не хотел… не мне, честное слово… я бы не смог…
Я вырвал пакетик с соком из его ослабевших пальцев, и вернул его на законное место — на тумбочку. Посмотрел в последний раз на мертвую женщину. Прикрыл ее одеялом.
— Спи спокойно, — сказал я.
Когда я вернулся в прихожую, санитар все еще сидел на полу и рыдал. Руками он закрыл лицо, его плечи мелко тряслись. Доктор и мальчик молча взирали на эту картину с площадки.
Я присел рядом с санитаром.
— Как тебя зовут? — спросил я мягко.
— Петр, — ответил парнишка. Я вдруг понял, что он, действительно, очень молод — лет двадцать, не больше.
— Держи, Петр, — сказал я и вложил в его руку сотенную бумажку.
А потом быстрым шагом покинул квартиру.
Вернувшись в парк, я увидел, что газета все еще лежит на том самом месте, где я ее оставил. Даже удивительно — никто не позарился… Хотя, что странного? Вот если бы на ее месте был апельсин или хотя бы банан.
Взглянул на часы: десять минут первого. Все в порядке. До встречи с Китайцем осталось совсем немного времени, но десять минут на газету еще можно выделить.
Первый же заголовок убедил меня в том, что встреча не состоится.
Он гласил:
СЕНСАЦИЯ! УБИЙСТВО ОФИЦЕРА!
Сегодня в два часа ночи по местному времени выстрелом в голову из снайперской гаусс-винтовки был убит капитан Григорий Сысоев. Преступника схватить не удалось. Генерал Малоев в интервью нашей газете заявил, что он приложит все силы, чтобы отыскать негодяя и покарать его в соответствии с законами нашей планеты…