Статика
Шрифт:
— Андрэ, — сказал я. — Прости ради Бога, но… — я замялся. Девчонка не замедлила этим воспользоваться:
— Ты «голубой»? — спросила она.
— Нет, я… — до меня вдруг дошло. — А что, похож?
Она пожала плечами, надув губки:
— Тогда в чем дело? Разве я некрасива? Или у тебя есть девушка? Или ты не любишь вино?
Да все в порядке с тобой, девочка! — хотелось крикнуть мне. — Давай забудем о том, зачем я здесь и просто отдохнем! Оторвемся. Напьемся. Будем заниматься сексом на горячем песке! Купим гажа и накуримся до полной отключки!
Будь совесть собакой, отравил бы ее. Не я первый сказал эти мудрые слова, и не мне их претворить в жизнь.
Перед глазами назойливо маячила Марина, которая все равно умерла, что-то шептали удаляясь все дальше музыканты группы «Grey Spirit» — я был уверен, что и их никого уже нет в живых.
Плакал маленький мальчик Гена, который лишился всех своих родственников.
Все они окружили меня и просто смотрели.
Ждали, что я буду делать.
Я не имею права останавливаться!
Хоть и очень хочется…
— Извини, Андрэ, — сказал я. — На этот вечер у меня другие планы. Работа, так сказать.
— Ну хоть пиво со мной допьешь? — легко согласилась девушка. — А потом я пойду к себе в номер и буду целый вечер смотреть стерео, жалея о загубленном дне.
Мда.
— Что ты нашла во мне, Андрэ? — спросил я.
— Ты необычный, месье Герман, — рассмеялась Андрэ. — Я где-то час наблюдала за мальчиками здесь на пляже. Ты самый странный. Другие одинокие мальчики тут же пытались клеится к девочкам, а ты сначала загорал, а потом наблюдал как увозят бедного мальчика, который упал с вышки. Это так необычно и загадочно!
Ничего себе объяснение!
— Ага, — только и сказал я.
— Тогда я спросила у себя, — продолжала девчонка, раскачиваясь на стуле, — Андрэ, может быть этот замечательный парень — гей? Нет, — сказала я себе. — Тогда бы он клеился к мальчикам, а не наблюдал как они ломают ноги!…
Железная логика, ничего не скажешь. Я фыркнул в бутылку, лишь бы не расхохотаться.
—… Я решила, что у тебя несчастная любовь, месье Герман, — сказала Андрэ. — Это так? От тебя ушла девушка?
— Ушла, — кивнул я. — Десять лет назад.
— Ой, как романтично! — Француженка аж подпрыгнула на стуле. — И месье до сих пор влюблен? Но не стоит она того, раз променяла такого замечательного мальчика на кого-то другого…
— Она погибла, Андрэ, — сказал я.
Настроение у мулаточки менялось удивительно быстро — теперь мне казалось, что она вот-вот заплачет.
Андрэ положила мне свою нежную ручку на колено и нежно прошептала:
— Простите, месье, это ужас! Я не знала… Месье действительно благороден и романтичен… Как бы я хотела найти кого-нибудь подобного месье! Ну почему я встретила этого подонка Луи? А что с ней случилось, Герман? Если это не тайна, конечно…
— Не тайна, — кивнул я. — Она разбилась. Несчастный случай. Возвращалась из университета на каникулы в Южный на такси. Какая-то неисправность… такси рухнуло со стометровой высоты. Таксист чудом уцелел — автоматика спасла. А вот Марине не повезло.
— Ма-ри-на, — по слогам повторила Андрэ. — Какое прекрасное имя! Это самое красивое имя на свете. Я думаю, что сейчас бедная девочка на небесах, она смотрит на тебя, Герман, и надеется, что ты будешь счастлив, пускай даже и не с ней…
Я не обращал внимания на ее щебетание.
Я вспоминал.
В тот день я должен был встретить Марину. Мы разговаривали по видеофону. Тогда я учился у нас в Южном университете на юриста-межпланетника. Так совпало, что у Марины были каникулы — у меня же как раз полным ходом шла сессия. Я сдал экзамен, выбежал из аудитории, набрал ее номер.
Откуда мне было знать, что я вижу ее лицо в последний раз в своей жизни?
Мы договорились, где я ее встречу.
Обменялись воздушными поцелуями и ласковыми взглядами.
Потом по экрану пошли помехами.
Это могла быть обычная помеха или обрыв связи, но что-то резко оборвалось у меня в груди. Я набрал ее номер. Снова. И еще раз.
То, что было дальше — вспоминается, как страшный сон. Я одолжил у матери машину.
Я искал ее.
Я искал ее долго, прочесывая дороги, игнорируя строптивых гаишников.
Я искал ее.
И нашел.
Груда покореженного металла, заполненного жидкой биомассой — в последний момент компьютер такси все-таки попытался спасти пассажиров. С таксистом у него получилось — водитель отделался всего лишь переломом левой руки.
Который ему обеспечил я.
Потому что в падении водитель исхитрился направить машину так, что в гармошку смяло заднее сидение, где расположилась Марина, а перед почти не пострадал.
Я подал на него в суд.
Я долгое время мечтал убить этого парня — обычного парнишку из Подмосковья, который ценой жизни Марины спас себя.
Я ничего не смог доказать.
Я оставил мысли об убийстве — после того как увидел на суде мать парня и его младшую сестренку, которая все время плакала и хватала брата за рукав. Был, был у меня шанс пристрелить парня! Тогда я готовился тщательно, подхлестываемый лишь одним единственным чувством — отомстить. Убить. Растоптать подонка. Стереть в порошок. Прострелить насквозь его гнилое сердце.
Но я не смог.
Перед глазами стояла его младшая сестренка.
А потом все ушло… вместе с несостоявшейся местью и уходом Марины убежала, растворилась в быту, в мелких жизненных удачах и неурядицах часть моей души.
Когда я почувствовал, что дальше выход только один, самоубийство или бегство с планеты, где она умерла, я выбрал второе.
Я поселился на планете, на которую мечтала попасть Марина.
Я жил ее жизнью все эти годы.
— Это большое счастье встретить такого человека как ты, Герман, — продолжала ободренная моим молчанием Андрэ. — И я думаю…