Статика
Шрифт:
— Точно есть не хочешь? — донесся голос из кухни. — У меня есть сухарики и палка колбасы! Хорошей, честное слово!
— Нет, спасибо! — крикнул я. Поставил книжку обратно на полку, осмотрел другие корешки. Нет, встречались здесь и относительно новые электронные книги, но большинство из них датировались прошлым, а то и позапрошлым веком. Я прошелся вдоль полок, разглядывая названия. Здесь все было вперемешку: любовные романы и книги по истории, фантастика и детские сказки, детективы и классика. Я достал еще несколько книг, пролистал. Ощущение было необычным, будто прикоснулся к далекому-далекому прошлому. К мыслям авторов, что хранили эти книги.
Когда-то, в юности, мы пропадали с Мариной в библиотеках. Я даже запомнил запах тех книг — пряный запах, навевающий что-то мимолетное… приключения, путешествия, что-то загадочное и необъяснимое…
— Я раньше в библиотеке для белых работала, — сказала Клер.
Я обернулся. Девушка стояла в проходе в легком полупрозрачном пеньюаре. На лице играла застенчивая улыбка, даже раны, оставленные болезнью, были менее заметны. Наверное, Клер замазала их кремом.
— А что с ней случилось? — спросил я, пытаясь не обращать внимания на практически обнаженное тело девушки.
— Черномазые сожгли, — пожала плечами Клер. — Кое-что нам с подружками удалось спасти. Вот… уже три года читаю, пока что не все перечитала. А ведь раньше, Гарри, даже когда в библиотеке работала, к книгам редко-редко прикасалась. Представляешь? Не тянуло как-то… А как библиотеки не стало… Будто дань погибшим книгам отдаю! Читаю-читаю-читаю… Все подряд — философские труды, энциклопедии, биллетристику… Ой, о чем это я… Погоди…
Она торжественно проплыла через всю комнату и присела на кровать, томно выгнувшись. Под пеньюаром явно обозначились упругая девичья грудь с маленькими коричневыми пятныщками сосков.
— Клер, я… Я не потому к тебе пришел, — сказал я хрипло.
Она как-то сразу вся обмякла.
— Мне и впрямь негде ночевать…
Клер вдруг заплакала. Горько, по-женски, взахлеб.
Я осторожно присел рядом с ней, нежно погладил по вздрагивающему плечику.
— Я тебе не нравлюсь, так? — спросила бывшая библиотекарша. — Я — уродина? Вот, что ты хочешь сказать? Так что ли?
— Не в этом дело, Клер, — горячо проговорил я, — просто я… Ну, понимаешь, я не хотел тебя обидеть, просто…
Она вдруг прижалась ко мне и провела по бедру правой рукой, поднимаясь все выше и выше. Слез — как не бывало. Из этой девчонки могла бы выйти неплохая артистка.
— Клер, ты — проститутка? — спросил я, осознавая всю нелепость своего вопроса.
— Ну зачем же так грубо, милый? — горячо проговорила девушка, проводя язычком по моей шее. — Я — просто бедная девушка, которая зарабатывает себе на кусок хлеба как может… Не переживай, родной… с тебя всего лишь сотка за ночь… Ведь это так дешево, правда? А я позволю абсолютно все… Все, что захочешь, мой милый… Ведь ты мне очень нравишься… я могла бы с тобой и бесплатно, честное слово, но нужда заставляет…
Глаза сухие, на губах играет улыбка. Притворялась она или нет?
Я осторожно сбросил ее ласковые руки со своих плеч:
— Клер, я заплачу тебе за ночь двести евро. Честное слово. Посплю на диване, а ты здесь, хорошо? Только сексом мы заниматься не будем. Я не хочу. И не потому, что ты некрасивая. Просто — сейчас не время и не место.
— Ты — импотент? — спросила она, внимательно всматриваясь мне в глаза. — Или голубой?
Я вспомнил Андрэ и улыбнулся, сдерживаясь, чтобы не расхохотаться:
— Нет.
Клер переоделась в спортивный костюм и, весело дрыгая ногами, сидела рядом со мной на диване. Мы ели сухое печенье и запивали молоком. Печенье было ничего, а молоко ужасное — из порошковой смеси. По телевизору показывали уморительно смешное шоу (по крайней мере так считала Клер), и мы хохотали, рассматривая веселые ужимки дебильных клоунов и их ручных зверьков, отдаленно напоминающих смесь крокодила и кошки. Клер пыталась рассказать мне какой-то анекдот, связанный с этими необычными животными, а я припомнил случай из своей юности, когда мы с приятелем забрались в зооуголок факультета ксенологии и пытались стащить метровых крыс родом откуда-то с Альдебарана-4. Мы с Клер держались за руки и смеялись до слез, когда я дошел до того момента, когда одна из крыс ухватила моего друга за задницу.
Мы смеялись — беззаботно и весело.
Словно знали друг друга с самого детства.
— С тобой весело, Гарри, — вдруг сказала Клер, после очередного приступа смеха. — Черт… честно, даже не ожидала, что мне будет так весело. После смерти мамы все как будто пеленой какой-то накрылось… Понимаешь, все эти годы я живу будто впелене какой-то. Время уходит, но мне все равно. Словно робот какой-то — утром — в бар, вечером — домой, иногда трахаюсь с клиентами за деньги. И больше — ничего!
— Все будет хорошо, — пообещал я ей. В этот момент я действительно в это верил. Мир прекрасен. Пускай на данный момент он состоит всего лишь из этой комнаты и потерявшей веру в жизнь девушки.
— Ты замечательный, Гарри, — сказала тихо Клер, легонько коснувшись своей рукой моей ладони. — Прости… прости, что я подумала…
— Все в порядке, — заверил я девушку. — Хотя… ты не задумывалась, что однажды тебе попадется не клиент, а обычный вор или убийца?
Клер бесшабашно рассмеялась:
— Гарри, поучений мне и от тетушки вполне хватает. Давай не будем, хорошо? Воровать у меня почти нечего, ну кроме телевизора. Книги — кому они сейчас нужны? А убьют… да пускай. Ничего в этом мире нет, что меня держит. Честно-честно-честно! — И она наклонилась, разглядывая меня исподлобья, словно нашкодивший котенок. — Я не вреу. Ты мне веришь, Гарри?
— Не верю, — сказал я. — Если это так — ты бы уже давно шагнула с крыши ближайшего четырнадцатиэтажного дома.
— А у нас нет достаточно высоких домов, — тихо произнесла Клер.
— Есть и другие способы…
— Да ты оптимист, как я посмотрю! — воскликнула девушка. — Ладно, иди сюда, я тебе кое-что покажу.
Она потянула меня к окну, и отдернула занавески.
Мы стали рядышком.
Черное-черное небо, звезды-огоньки. Когда смотришь с земной поверхности, они вовсе не кажутся далекими и холодными.