Чтение онлайн

Я кивнул. Справедливое замечание…

— Во-вторых, ты и твои люди не будете принимать непосредственное участие в переговорах, если только этого не потребуют особые обстоятельства. Но вы должны знать, как себя вести, что делать и как говорить, чтобы не опозорить Дракорию. Поэтому с завтрашнего дня для вас начинается ежедневное обучение нормам этикета, орочьего права и кодексам поведения. Преподаватели будут присланы к вам в резиденцию.

— Орочьего права? — повторил я с лёгким изумлением.

Как-то привык думать об орках, как о существах, для которых право определяется длиной клинка и крепостью черепа.

— Не заблуждайся, — заметил Эйрахон. — Орки грубы, жестоки и прямолинейны, но у них есть свой кодекс, и нарушить его означает подписать смертный приговор не только себе, но и всем, кто стоит рядом. Тирхан объяснит подробности, а преподаватели вобьют в головы основы.

Помощник императора перевернул страницу и продолжил строчить, а я начал понимать, почему этот драконид выглядит таким уставшим. Он, похоже, конспектирует всё, что говорит император, чуть ли не круглосуточно…

— Если первая часть задания пройдёт успешно, оба левиатока двинутся дальше — в сторону Домена людей, — Эйрахон сцепил пальцы и откинулся в кресле. — Если же переговоры зайдут в тупик или сорвутся, решение о дальнейших действиях будет принимать Тирхан. Не ты.

— Понял, — подтвердил я, хотя внутри зашевелилось лёгкое беспокойство.

Отдать контроль над ситуацией незнакомому дракониду, пусть и опытному дипломату, непросто… Но император прав: в орочьих землях мои методы решения проблем могут привести к катастрофе. Если насчёт себя и своих возможностей я ещё более-менее уверен, то вот за отряд — нет. Вряд ли мы отделаемся малой кровью при столкновении.

— Теперь о приятном, — позволил себе лёгкую усмешку Эйрахон. — Раз уж вы работаете на империю в составе дипломатической делегации, вам полагается жалование.

Ох, слышал бы это Граф!..

— Тридцать талантов в день на каждого члена твоего отряда, пятьдесят — на тебя как лидера. Пять талантов в день на прокорм ваших варгов и по десять талантов за каждую из горных фей. Суммы будут выплачиваться тебе на неделю вперёд. Первая заправка и сбор припасов для «Стрелы Ветра» будут обеспечены за счёт имперской казны, этим займутся мои служащие. В дальнейшем содержание корабля станет твоей заботой.

Перо писаря застрочило с удвоенной скоростью. Если я правильно прикинул, это почти шесть тысяч талантов в неделю. Неслабо!

— Благодарю, ваше величество, — кивнул я. — Это более чем щедро.

— Это не щедрость, это оплата и инвестиция. Я рассчитываю на прибыльные контракты и новые возможности в освоении дикого востока, где вы поселились, — спокойно ответил Эйрахон.

Император поднялся из-за стола, давая понять, что встреча подходит к концу. Но прежде чем я ушёл, он подошёл ко мне вплотную и негромко произнёс:

— И ещё одно… Ни в коем случае сам не поднимай вопрос освобождения твоего отца. Для этого должно быть подходящее время и место. Если ты вытащишь эту тему раньше срока, орки используют это как рычаг давления и переговоры превратятся в торговлю за одну-единственную жизнь, а не в дипломатическое соглашение между народами. Тирхан знает, когда и как это сделать. Доверься ему.

Это будет крайне трудно… Каждая клетка моего тела хочет ворваться к оркам и вытащить отца силой. Но головой я понимаю: император прав. Дипломатия — это не мордобой. Здесь побеждает не сильнейший, а терпеливый.

— Понял, — произнёс я в ответ. — Буду ждать.

И оркам лучше бы не тянуть резину на этих переговорах. Моё терпение не бесконечное…

Эйрахон кивнул, и его взгляд на мгновение смягчился. Совсем чуть-чуть, но мне хватило.

— И ещё, — добавил он, оглядев мою экипировку. — Пришлю к вам портных. Это дипломатическая миссия, потому все должны иметь традиционные одеяния послов и их помощников. С каждого снимут мерки. Включая гнома, эльфа и гремлина.

Вот так он взял и дал понять, что в курсе даже о Зирксе, а значит, и о его просьбе, и об остальных разговорах в ресторане он, возможно, знает. Хорошо работает разведка…

— Гремлин пока не точно… — уточнил я. — Остальные со мной.

— Не затягивай с решением. У императорского двора не так много доверенных портных. Лучше сразу знать объём работ.

— Хорошо, — кивнул я в ответ.

— Вот и славно. Чемпион и его свита должны выглядеть достойно. Вы представляете Дракорию, а не разбойничью шайку. Хотя, судя по текущему виду некоторых ваших членов, второй вариант кажется более правдоподобным.

Помощник за его спиной позволил себе едва заметную улыбку, но тут же спрятал её за очередной страницей конспекта.

Я тоже позволил себе лёгкую усмешку и покинул гостеприимный дворец и императора, ощущая, как на мне пересекаются взгляды стражников. Несколько аудиенций за пару дней… Чемпион Дракории в их глазах пользуется высоким расположением императора. Мне даже показалось, что по мере моего движения некоторые бойцы вытягивались, словно в знак уважения моим заслугам.

Возвращение домой ознаменовалось неожиданной встречей. У входа в Драко Палацо, на каменной скамейке под навесом сидел Мэд. Оборотень выглядел непривычно задумчивым: локти на коленях, взгляд уставлен в мостовую.

Обычно Мэд либо молчаливо следует за отрядом, либо так же молчаливо ест, пьёт и с лёгкой улыбкой наблюдает за безобразием, что устраивают остальные. Ну и с варгами он по большей части возится, когда Герды не бывает рядом. Что-то у него явно случилось…

— Мэд? Ты давно тут?

Он поднял голову и посмотрел на меня глазами, в которых читалось одно слово: «выгорание».

— С утра, — ответил он, поднимаясь. — Хотел поговорить. Если есть минута.

Я сразу приземлился и вытянул ноги, подставляя лицо солнцу. Рядом прошли двое драконидов в гражданской одежде, покосились на нас с любопытством, но промолчали. В квартале Серебряных Колонн к чужакам относились с холодной вежливостью — без агрессии, но и без тепла. А мы, по идее, должны были вставать и каждого такого «мимокрокодила» приветствовать в глубоком поклоне. Но как-то перестали сами по себе… Зачастую рядом с нами были другие дракониды, и мы становились свитой, которой достаточно было коротко кивнуть в знак уважения. Да и слухи ширились… Моё имя становилось всё громче в столичных кругах.