Чтение онлайн

Морис - герой Аделин. Я не знаю его, но он только что завоевал мое уважение, несмотря на перья и ресницы.

– Так почем сегодня тебе хуже, чем обычно?

– Годовщина. Четыре года, как он оставил меня умирать в офисе.

– Четыре года, как ты выжила.

Страдания и упорства. Ничего нового, все мне знакомо.

Судьбы Лоури и Аделин очень похожи. Возможно, это одна из причин почему она так понравилась Лоури. Родственные души.

– Это не просто годовщина. Каждый год Мартина расхваливают в газетах за то, что он внес крупный вклад в приют для женщин и детей.

Уверен, он сделал это не собственной воле.

– Одно из твоих условий?

– Абсо-блядь-лютно. Я хочу, чтобы он делал это каждый год. Тогда его задница будет помнить каждый удар, каждый пинок.

Она играет в опасную игру.

– Ты не боишься, что он может снова появиться?

– Возможно. Я больше не беззащитная игрушка, которой была пять лет назад. Я бы надрала ему задницу. Но он не появится. У меня есть все страховые полисы, так что в любом случае, я смогу обвинить его в причинение вреда. Он знает об этом.

Эта женщина прекрасна. И пугающая одновременно.

Часть меня хочет притянуть ее к себе, провести рукой по волосам. Сказать ей, чтобы она не волновалась. Дать ей знать, что она может поговорить со мной о вещах, которые тяжким грузом лежат на ее плечах, и я не стану осуждать ее.

Другая часть меня хочет, чтобы она никогда мне об этом не рассказывала. Грязные мысли о дочери проповедника куда веселее, чем отголоски слов об умопомрачительном сексе с ее обидчиком.Оставшаяся часть? Ну, она просто хочет трахнуть её.

Глава 4

Аделин Максвелл

Я так облажалась.

Какого черта я разговаривала с Оливером о Мартине? Всё ясно, как божий день. Я вообще не думала.

Оливер должно быть считает меня сумасшедшей. А может душевнобольной. И Лоуренс тоже, когда он расскажет ей. Нет ни единого шанса, что он не будет этого делать.

Каждый год в годовщину своей почти смерти я просто слетаю с катушек. Думаю, в этом году я зашла немного дальше.

Но Оливер не стал осуждать меня. Он не сказал, что я была неправа в том, что сделала. Он назвал меня выжившей. Чертовски гениально. Это не похоже на слова человека, который осуждает меня за мои неправильные поступки.

Но он должен. Потому что нормальные люди, которые никогда не испытывали на себе такого издевательства, не поняли бы меня.

Четвертая буханка хлеба. Десятки лимонно – сливочных кексов. Две партии печенья. Все утро я пекла без остановки. И теперь я вся в муке и яйцах.

Я бросаю чашку в раковину, когда слышу стук в дверь.

Нет. Уходите. Сегодня мне не до гостей. Я не могу с этим справиться.

Я стою не двигаясь. Не знаю почему. Моя кухня находится в задней части дома. Никто не может увидеть меня.

Я жду следующего стука, но его не следует. Вместо этого дверь медленно открывается.

Дерьмо. Это Оливер. И он смотрит прямо на меня. Я не могу спрятаться или сбежать. Он не оставляет мне выбора, кроме как подойти к двери.

– Эй.

– Привет. Просто хотел проверить тебя и убедиться, что ты в порядке.

Глаза Оливера проходятся по поверхности кухни и останавливаются на груде выпечки. Поймана с поличным.

– Я смотрю ты в ударе.

Не нужно врать или отнекиваться.

– Да. Откуда-то появилось такое дикое желание.

– С тобой все в порядке?

В глазах Оливера читается беспокойство.

– Не совсем.

Оливер подходит ко мне, берет полотенце из моих рук и кидает его на кухонный островок.

– Я хочу, чтобы ты всё это бросила и прокатилась со мной на байке.

– Не думаю…

– Ты когда-нибудь каталась на мотоцикле?

– Нет.

– Ты не боишься?

– Нет.

Да.

Но не из-за металла, резины или скорости, с которой он бует гнать.

– Тогда прокатись со мной. Мы проедемся по району, и, если тебе не понравится, я привезу тебя обратно. Обещаю.

Я смотрю на наряд Оливера, а затем на свой. Шорты и майка, вероятно, не подходят для езды.

– Дай мне минуту, чтобы переодеться.

– Хорошо, - он берет печенье.
– Ты для кого-то это приготовила?

– Нет. Ешь столько, сколько захочешь. Варенье в холодильнике.

Я возвращаюсь в черных, узких джинсах и приталенной с V-образным вырезом футболке и черных армейских ботинках. Я предпочла не расчесывать волосы, поскольку это заняло бы около часа, чтобы распутать все узлы. Поэтому я заплела косу.

– Готова.

– Вау. Ты похожа на подружку байкера. Ты выглядишь реально круто.

Слова Оливера напоминают мне о моей вчерашней оплошности.

– А, об этом.

– Я хочу сказать, что ты не должна жалеть о том, что сказала мне. И не волнуйся об этом.

– Я не волнуюсь.

Ложь. Грязная ложь.

Он указывает на выпечку.

– Ты явно сильно психовала из-за того, что рассказала мне. Если есть кто-то, кто понимает тебя, так это я.

Если есть кто-то, кто понимает тебя, так это я.

С ним что-то произошло. Он знает, что такое боль.