Шрифт:
Часть первая
НАЧАЛО ПУТИ
Утро выдалось морозным и ясным. В который уже раз переночевав в зале ожидания на вокзале, Стелла (по паспорту Светлана Михайловна Богданова) не смогла себе отказать в удовольствии хоть одним глазком взглянуть на советский Голливуд и теперь стояла у стеклянной коробки проходной «Мосфильма», не имея ни малейшей надежды миновать надежный заслон и проскочить на территорию студии.
Ее пребывание в Москве подходило к концу: во-первых, почти не осталось денег, во-вторых, надоело ночевать на вокзалах, а в-третьих, она просто озверела от постоянно пристававших к ней неприятных типов. На ней точно было написано — не проходите мимо! Вот стоит глупенькая девочка, которую можно обмануть и обидеть…
Чавкнули железные врата, примыкавшие к стеклянной коробке проходной, и на выездную дорожку вырулил потрепанный автобус с надписью на боку «Киносъемочная». Из него вышла пожилая невысокая женщина с невзрачным, будто стертым лицом, недовольно осмотрелась и, покачав головой, деловито затрусила к проходной.
Поднявшись по выщербленным ступеням, она приоткрыла дверь и крикнула в глубину помещения:
— Ну что такое? Договорились же у входа!
— Так холодно же, Светлана Ивановна! — широко улыбаясь, пояснил, выходя, пожилой мужчина с чемоданчиком в руке. — Вот мы тут и греемся…
— В автобус, скорее! У нас и так полчаса опоздания, а вы…
Ее перебила выпорхнувшая на ступени женщина в длинной каракулевой шубе:
— Света, милая, опять ты волнуешься? А ведь не хуже нас знаешь, что в кино опоздать нельзя. Вот посмотришь, приедем и полдня сачковать будем…
Стелла, точно только сейчас ощутив, что на улице двадцатиградусный мороз, зябко поежилась и стянула у горла воротник потрепанной черной кроличьей шубки. Какими прекрасными ей казались люди, садившиеся в автобус с завораживающей надписью «Киносъемочная». Ведь это несомненно были актеры!
Вот прошел тот пожилой мужчина с чемоданчиком, бережно поддерживая под руку даму не первой молодости, ярко накрашенную, но державшуюся очень скромно, следом двигался красавец лет сорока с выразительным мужественным лицом, которое украшала седеющая борода, его несколько потрепанная, но еще шикарная шуба была распахнута, точно он вовсе не чувствовал пронизывающего холода, но его глаза… Что-то в них такое было… Стелле показалось, что в них светится непреходящая, затаенная боль… Но подумать об этом она не успела — появился совершенно потрясающий дядька, высоченный, лысый (он почему-то держал свою шапку в руке), его губы кривила неописуемая ухмылка.
— Светлан-Ванна! Не понравится — сбегу! На мой век ролей покойников хватит!
— Новиков, не бузи! — благодушно отозвалась та невысокая невзрачная женщина, что приехала на автобусе. Она явно командовала тут парадом.
Сейчас она стояла на ступенях проходной и что-то тихо говорила женщине в каракулевой шубке, которая жадно, точно в последний раз в жизни, курила.
— Да знаю я твои штучки, Свет! — вдруг громко и недовольно объявила «каракулевая», поправляя съехавший белый платок-паутинку. — Пока сценарий не прочитаю… Думаешь, я забыла, как ты меня в прошлый раз на трубу в оранжерее посадила? А по ней, между прочим, горячая вода текла! И висела я под самым потолком и парилась, как макака африканская, а я высоты боюсь! Не по твоему ли приказу сволочи ассистенты лестницу убрали?!
Светлана Ивановна явно смутилась:
— Но, Ира…
Та только отмахнулась.
Стелла слушала разговор стоявших рядом женщин с нескрываемым интересом. Вдруг она заметила, что «каракулевая» Ира смотрит на нее. Причем как-то странно, оценивающе, что ли?
— Свет, посмотри-ка! — Совершенно не стесняясь, женщина показала на Стеллу пальцем.
— А что?
— Посмотри, какая девуля стоит. В шубе, а шляпка летняя.
Стелла залилась краской. Вовсе ее фетровая шляпка не была летней, вот разве что украшавшая ее пестрая лента…
— Светка, ты посмотри, как она на Загурскую похожа! Тебе ведь за дублершу Михаил памятник золотой поставит… в своем саду.
— Н-да… Пожалуй… Но как я ее оформлю?
— Света! — возмущенно и даже укоризненно воскликнула «каракулевая». — Мне тебя учить?! Кстати, Гордиенко не явилась — вот тебе и замена…
Стелла почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Несмотря на жуткий холод, ее обдала волна жара и бедняжка покрылась потом…
— Девушка! Да-да, именно вы… — Видимо, «каракулевой» удалось убедить Светлану Ивановну. — Вы хотите сниматься в кино?
Онемевшая Стелла, встрепенувшись, шагнула вперед, поскользнулась, нелепо взмахнула руками и рухнула на ледяную тропинку, ведущую от лестницы проходной. «Каракулевая» спустилась и протянула ей руку. Однако Стелла так и осталась сидеть на предательски накатанном льду. С трудом проглотив лохматый и вязкий комок, вдруг зашевелившийся в горле, она, взмахнув длинными черными ресницами, уставилась на всемогущую «богиню» Светлану-Ванну до невозможности яркими зеленовато-голубыми глазами и едва слышно прошептала:
— Конечно хочу!
И ее услышали.
Стелла любила кататься на лыжах. С этого, пожалуй, все и началось. Однажды, выехав на прогулку, она случайно оказалась на лыжне рядом с Сережей — этот парень учился с ней в одной группе и являл собой ровно пятьдесят процентов лиц мужеского пола, наличествовавших в оной учебной единице. Они болтали о том о сем, пока он не заговорил на тему, которая едва ли не более всех других волновала Стеллу: как пробиться в кино?
На его взгляд, все было очень просто, если, конечно, иметь талант, которого он-то как раз в себе и не ощущал. Достаточно поехать в Москву, прийти к его знакомому студенту, который давно уже подрабатывает, снимаясь в массовках, и попросить его помочь. Ну и, естественно, он не сомневался, что такая красивая и способная Стелла будет замечена сразу и… Что «и», он толком не знал, но был свято уверен: ее ждет успех! Она же такая необыкновенная… А здесь она только время теряет. Ведь ей уже девятнадцать, а годы идут…
Пожалуй, Стелла разделяла его убежденность. Только сама себе боялась признаться в том, что просто чувствует, как гибнет, засыхает ее душа в пермской Тмутаракани.
Она, как всегда, успешно сдала все экзамены. Отыграла премьеру в спектакле, который одновременно являлся курсовой работой, и… покатила в Москву. В ее распоряжении было две недели.
Приятель Сергея, к которому она заявилась неожиданно, как снег на голову, жил не один, а с мамой, причем в ближайшие дни собирался жениться. Его невеста (впрочем, тогда Стелла еще не знала, что это — невеста), устроив безобразный скандал, испарилась, и на сцену выплыла Витина мама. Она очень тактично объяснила пришелице, что ее появление, мягко говоря, всех не устраивает. А Витя добавил, что ему просто некогда сейчас заниматься трудоустройством незнакомых девушек и, вообще, печкой улицу не натопишь…