Стена
Шрифт:
Юноши и девушки по очереди стали подходить к штабелям разобранных змеев и, водрузив аппараты на плечо, опять возвращались в строй. Когда с этой процедурой было покончено, Уолдо еще раз обошел строй, затем прошел вперед.
Начало подниматься солнце, рассеялись последние утренние облака, и пилоты покинули свой уступ, перейдя отрог по деревянным мосткам. Флатары шли в затылок друг другу, ступая очень осторожно: ведь они несли военное снаряжение, за порчу которого полагалось суровое наказание.
На главном выступе царила все та же суета. Доминирующим элементом пейзажа по-прежнему являлись калабаши, разбухшие и принявшие идеально сферическую форму. С того места, где сейчас находился Тигхи, были отлично видны подвешенные снизу большие корзины, раскрашенные в красный и синий цвета, как и огромные чрева самих калабашей. В каждой такой люльке была устроена широкая дверь с большим засовом и несколькими маленькими окошечками. Задрав голову, Тигхи с любопытством рассматривал диковинные аппараты. Он увидел, как из одного окошечка высунулась тонкая трубка и, совершив несколько вращательных движений, опять исчезла.
– Что это? Там, в калабашах? – спросил Тигхи у парня, шедшего впереди него, но тот проигнорировал его вопрос.
Тонкая цепочка флатаров, сверху похожая на змейку, переползла наконец отрог и оказалась на самом выступе. Уолдо, замыкавший строй, рысцой затрусил вперед, расталкивая плечом толпу солдат в синей форме, которые окружили платон со всех сторон.
– Дети мои! – закричал он, и его голос был едва слышен, перекрываемый полифонией деятельной суматохи, царившей на уступе. – Нам приказано явиться на пирс. Идем туда.
На выступе оказалось очень трудно держать строй, потому что люди сновали туда-сюда и бесцеремонно проталкивались через шеренгу флатаров. Пришлось обходить веселую компанию из трех высоких солдат, опиравшихся на длинные шесты. Долговязые парни принялись бесцеремонно разглядывать флатаров и при этом громко ржать.
– Эй, младенцы! – крикнул один из них и стал громко причмокивать губами.
Реплика еще более развеселила всю троицу, которая буквально зашлась в смехе. Тигхи взглянул на Уолдо, надеясь, что командир задаст наглецам взбучку, однако тот прошел мимо, опустив глаза.
Тигхи начал стесняться своей физической неполноценности. Все флатары маршировали сейчас в ногу, но он из-за своей больной, искалеченной ступни был не в состоянии сделать то же самое. Тигхи то и дело выбивался из общего ритма, и ему приходилось подпрыгивать, чтобы опять подстроиться под остальных. Проходя мимо, лысый здоровяк так сильно толкнул его, что Тигхи споткнулся и чуть не упал. От лысого пахнуло каким-то странным запахом, похожим на аромат прогорклого козьего масла, а в следующую секунду этот человек был уже в нескольких шагах от Тигхи, проталкиваясь через толпу к дверному проему в стене в дальнем конце выступа.
Юноша постоял некоторое время на месте, держа больную ногу на весу и следя глазами за лысым, но затем его внимание привлекло сооружение из металла, похожее на журавля. Оно стояло у входа и было усеяно металлическими шарами, подобно фруктовому дереву, увешанному плодами. Рядом с ним находились двое мужчин в черных комбинезонах, которые прохаживались взад-вперед со скучающим видом и время от времени отгоняли тех, кто подходил слишком близко. За ними у стены стояла пара металлических шестов, смазанных маслом. Сквозь смазку проглядывали пятна ржавчины. Тигхи вспомнил то, что ему рассказывал Ати об этих трубках: в них закладывался порошок из толченых грибов, и затем они изрыгали огонь на врага. Ему захотелось получше рассмотреть такую трубку, он быстро заковылял вперед и нагнал Ати.
– Ати, – сказал он, – там эти?…
– Очень редкая штука, – произнес тот с благоговейным трепетом. – Наше самое смертельное оружие. Очень дорогое.
Однако их перешептывание тут же оборвалось.
– Сюда! – зычно приказал Уолдо, и Тигхи поспешил вперед.
Платон выстроился в шеренгу у деревянного пирса, который несколько выступал за край мира.
– Стоять здесь и никуда не расходиться! – рявкнул Уолдо и сам встал по стойке «смирно».
Ожидание продолжалось целую вечность. Нетерпение Тигхи возрастало с каждой минутой, и он прилагал неимоверные усилия, чтобы заставить себя спокойно стоять на месте и не дергаться, не поддаваться зуду непоседливости и не бегать по уступу взад-вперед. Непрекращающаяся суета и беготня заражали и его желанием сорваться с места и заняться каким-то делом. Могучая армия! Теперь он был частичкой великой Империи – мельчайшей, но все же частицей.
Ожидание у пустого деревянного пирса затягивалось, и Тигхи за неимением возможности иного времяпрепровождения дал волю своим мыслям. Лучше быть частицей Империи, чем крошечной деревни, о которой никто на всей огромной мировой стене даже не слышал! Лучше быть частицей великого дела, похода против зла Отре, чем околачиваться дома и бездельничать. Тигхи гордился, что находится здесь. При этой мысли на глаза опять навернулись слезы. Как прекрасно ощущать свою причастность к великой идее.
Однако на фоне долгого, бесцельного томления ощущение прозрения и чуда вскоре поблекло и увяло. Теперь Тигхи не испытывал ничего, кроме обычной скуки. Стоявшие рядом флатары начали размахивать руками и подпрыгивать.
– Прекратить! – возмутился Уолдо. – Стать в строй!
Однако держать людей в узде становилось труднее с каждой минутой. Дисциплина падала на глазах.
Наконец Уолдо испустил торжествующий крик:
– Вот он! Смотрите, он поднимается!
Суета вокруг начала приобретать целенаправленный характер. К пирсу бегом устремилось подразделение солдат в синих мундирах, в руках они держали металлические трубки. Подбежав к пирсу, солдаты выстроились в шеренгу напротив флатаров. Охрана, догадался Тигхи. Ропот толпы на выступе стал более явным, более высоким по тембру.
Затем, повергая всех в трепет своим великолепием, неожиданный и фантастический, как несбыточная мечта, над краем мира появился гладкий красно-голубой верх гигантского калабаша. Он поднимался медленно и плавно, сначала заполняя собой поле зрения, а затем освобождая его, пока взорам собравшихся не предстало его брюхо с подвешенной корзиной из полированного дерева, утыканной металлическими шипами. Находясь совсем близко к этому фантасмагорическому явлению, Тигхи имел возможность рассмотреть его во всех подробностях. Гигантский шар был изготовлен из ткани, – возможно, той же самой тонкой кожи, которой были обтянуты каркасы змеев – сотни шкур, тщательно сшитых вместе. Сверху его опутывала веревочная сеть, стянутая книзу. К концу сети и была подвешена деревянная кабина, утыканная металлическими шипами.