Степь
Шрифт:
– Ты сейчас умрешь. Враг слишком быстр, чтобы ты успел добежать до перевала. Но я признателен тебе, что ты отвлечешь его от моего народца, и они успеют спрятаться в снегах. Когда я восстану…
– Как нам убить паука, Бияш?
– вдруг спросила Лола.
– У тебя такая интересная голова, но там нет ответа.
– Значит, ответа нет, потому что я знаю многое.
– Мутант повернулся к девочке.
– Да, я спас бы тебя, если б мог.
Смертоносец закончил с шаром, с большим старанием придавив его камнями, и побежал к Питти. Шаман смотрел на семь стрел, торчащих в пауке, на пытающегося успеть на помощь Гросси, на корчащегося Эля…
– Бияш, возникший для ответов на вопросы, как его остановить? Хоть на время?- Пусть Лола скажет ему, что ты можешь погубить Дельту прямо сейчас, - тут же ответил мутант.
– Я могу хоть сейчас уничтожить Дельту!
– опередил девочку Питти.
– Даю слово! Паук остановился в десяти локтях, громадный, мощный. Терпеливый, умеющий ждать. «Говори, человек. И не забудь сказать, почему же ты этого еще не сделал. Ты, убийца пауков. Я вижу твою душу».
– Я убивал вас ядом, огнем, холодом и пчелами, - издалека начал шаман, пытаясь угадать, откуда же к нему придет помощь на сей раз. Безрезультатно.
– Мне ненавистен мир, затянутый паутиной… «Я могу прочесть это в твоей душе», - сказал смертоносец и пошевелил огромными клыками.
– На моей стороне весь мир. И это существо, возникшее, чтобы отвечать на вопросы, - тоже. Спроси его, почему я еще не уничтожил Дельту.
«Бияш… - неприязненно протянул паук.
– Его я не убью, потому что не могу убить. Но я могу его спеленать. Он должен прибыть в Город. Теперь мы знаем, где он скрывался… Но ты тянешь время, человек».
Мутант, который знал почти все, вдруг покачнулся. Шаману показалось, что Бияш совсем не хочет отправиться в Город Пауков, обмотанный паутиной. Лучик надежды шевельнулся в душе у Питти. Неужели латоргам опять повезет, и их кони, не умеющие есть рыбу, не передохнут в пещере от голода?
– Бияш, ты ничего не хочешь мне сказать?
– Этот смертоносец… Он одинок… Все его товарищи погибли, а остальные Восьмилапые так далеко… Далеко… - Бияш шагнул вперед и заслонил собой шамана.
– Так далеко, что ты никогда их не увидишь… Ты одинок…
Питти припомнил, что смертоносцы не могут выносить оторванности от сородичей. Анза, ученый из Ута, много тренировался, прежде чем смог совершать путешествия в одиночку, но его сознание было велико. А перед ними стоял солдат. «Нет! Замолчи!»
Большое тело мутанта содрогнулось, но он обнял руками смертоносца и повис на нем. Из оцепенения, длившегося мгновение, Питти вывел визг Лолы: -Руби!
И он рубанул по торчащей в сторону мохнатой лапе, которая не отделилась от туловища, но переломилась, прыгнул ко второй. Паук повернулся, мотнув телом Бияша, и сбил его с ног. Возникший сзади смертоносца Гросси с воплем опустил топор, и насекомое снова крутнулось, подставив себя шаману. Еще удар! Еще!
Когда смертоносец отшвырнул-таки от себя почти пополам разорванный труп мутанта, его слушались лишь три лапы из восьми. Гросси лежал в двадцати локтях, из его разорванной куртки сочилась кровь. Паук пополз, и Питти решил сначала, что он хочет добить мальчишку, но насекомое явно уже ничего не видело вокруг. «Один… Один… Никогда…»
К нему подскочил очнувшийся Эль и с размаху ударил копьем из клешни скорпиона в хитин. Раздался хруст, паук замер.
– Осторожно, он еще жив.
– Питти тяжело осел на землю.
– Но он умрет. Они все умрут. Хотя бы от старости… Помоги лучше парнишке. Иди ко мне, Лола, не плачь, Бияш скоро придет к нам в гости. А сейчас к нам прибегут друзья, и понесут нас с тобой через еще один маленький и почти не снежный перевал в Монастырь. Да-да, и меня понесут. Потому что прошел я уже достаточно.