Чтение онлайн

– И мозоли, видишь, не те, и руки нежны! Сохою ты не владел, сын боярский, а саблей. Лазутчика видно! Что же, повесить тебя за то? – с насмешкою спросил Ус. – Такая лазутчику у меня за смелость и хитрость награда.

Мужики окружили толпой костер Уса. Слух о странном пришельце уже пробежал между ними, и они все сошлись сберечь своего атамана.

– Укажешь повесить, Василий Лавреич? – спросил Петенька Рыча, подвинувшись ближе.

Василий хитро посмотрел на пришельца, вид которого изображал не испуг, а скорее смущенье...

– Да что вы, ребята! Он гость атаманский! Кто же гостя-то весит?! А ты кушай, кушай, Степан Тимофеич. Я так ведь, к слову... Я сам ведь хлеб-соль твою ел. Мне тебя принимать почетно!.. – со смехом сказал Василий.

Мужик хлопнул ложкой себя по ляжке и неожиданно громко расхохотался.

– Признал, окаянный! Да как ты меня признал? Али видел?

– Видал, видал, – подтвердил с улыбкой Василий. – Ведь ты атаман большой, а нас, мужиков-то, много. Тебе нешто всех упомнить!.. А пошто ж ты нечестно ко мне пришел? Добром бы приехал. Я б принял тебя добром, пир созвал бы...

– Пришел тебя звать в кумовья, крещати бояр, да хотел прежде кума поближе видеть. Ты – казак, я – казак. Нам едина дорога, Василий! – убежденно сказал Степан, отбросив притворство.

– Мы не казаки, а мужики, Степан Тимофеич! – ответил Василий. – Мужик за правду мужичью встает, а вы для корысти да озорством. Нам волю свою добыть, чтобы землю взять, хлеб пахать в поте лица, по божью веленью, а казаки... тьфу! Земли у вас – море без края; поглядеть – то черным-черна, от жиру аж лоснится вся на солнце, в горсти помять – то как пух... А нет чтоб пахать!..

– Срамота казакам! – воскликнул один из ватаги, стоявший поближе к костру. – Как собаки на сене!..

– И скажи ведь, откуда такая неправда на свете?! – заметил второй. – Кому не надо – дается. А нет чтобы нам, землеробам!..

– Истомилась казачья земля, извелась бесплодием, – продолжал Василий. – Поначалу и мы тебя почитали, Степан. Слыхали, что брат твой Иван за беглых перед Корнилой вступался. Мы чаяли скопом сойтись под его рукою, бояр побивать...

– Великое дело! – заметил Разин.

– Не то что персидские лавки грабить! – опять перебил его Ус. – Ан, Иван Тимофеич, царство ему небесно, загинул за правду.

– Бояре сгубили... – вставил Степан.

– Вот то-то!.. Сергей Микитич, твой шурин, тоже прежде-то правду видел. Привел нас к себе добру сотню, поил, кормил. Твоя Алена Никитична нам пироги пекла... Тут ты воротился. Сергей нам тебя-то хвалил. Как ты домой пришел, Сергей говорит: «Ну, братцы, весь Дон заберем. Богатырь святорусский явился!» Верили мы. Ан ты изменил: пошел перса шарпать, богатством прельстился... Бесплодна смоковница ты, оттого нам с тобой не с руки!..

– Неправ ты, Василий! – ответил Разин. – Бояре богаты: у них и ружье, и порох, и пушки, и хлеба вдоволь. Голодному люду с ними не сдюжить. А ныне и мы богаты! Ныне у нас на них силы довольно. Кабы я перса не шарпал, на что бы мне войско свое снарядить?!

– А что нам в твоем-то войске! Ты казакам норовишь, не народу! Князем стать хочешь, казацкий уряд в Понизовье устроить... Ну, скажем, стрельцы к тебе набегут, ну, станет, наместо Черкасска, Астрахань город казацкий. А как на Руси будет жить народ?

– Как жил! – сказал Разин. – Жил, не помер доселе народ. Землю пахал...

– Бояр кормил хлебом, дворян, казаков – захребетного люду мало ль на свете! – с насмешкою перебил Василий. – Ныне ты Волгу и Яик возьмешь – еще того более дармоедов станет. Бояре посмотрят: страшна казацкая сила! – и скажут тебе: «Давай мирно жить, Степан Тимофеич, служи государю добром, а мы тебе хлебное жалованье, и денежное жалованье, и пороховую казну будем слать, и меха, и сукна». Держава казацкая станет!

– Худо, что ли?! – спросил Разин.

– Кому и добро! – ответил Василий.

– А худо кому?

– Мужику – землеробу! Ему еще дармоедов на шею прибудет... А станет народу тошно, и всею Русью подымется он побивать бояр, да дворян, да вас, казаков...

– За что же казаков? – удивился Степан.

– За то, что работать не хочешь, а ложку тянешь! Вот за что, Степан Тимофеич! Мужик на вас шею гнет, горб натирает! А ему с каждым годом тошней!.. Не зря он бежит с Руси.

– Ну и пусть бежит к нам... Я всех приму...

– Примешь? – с усмешкой спросил Василий. – Ну ладно. А когда все к тебе в казаки убегут, кто же станет пахать да сеять? Где хлебушка взять?..

Степан засмеялся.

– Надумал тоже! Ведь вон сколь народу на русской земле. Как же все убегут!

– А не все, так им больше работы станет и жизнь тяжелей!..

Степан озадаченно замолчал.

– Ну, как? – с усмешкой спросил его Ус.

– Мудрец ты, право!.. Мудришь, мудришь – намудрил целую гору!.. Чего ж ты хошь?! – даже с какой-то досадой спросил он.

– Не то ты надумал, Степан, – сказал Ус. – Не державу казацкую надо народу.

– А что?

– А всю Русь воевать у бояр! – прямо сказал Василий и поглядел на Разина.

– Всю Русь?! – повторил Степан. – Эко слово великое молвил, Василий!.. Куды занесет! Ру-у-усь! – будто прислушиваясь к самому звуку, задумчиво повторил Разин.

– Бояр побивать на Руси, Степан, чтоб нигде не осталось им места, а жизнь по-казачьему ладить, как у Черкасов: те пахотны казаки – казаки, те торговые казаки – и они казаки, тот бочар, тот кузнец – и те казаки... Живут, сами себе обирают старшину, а время пришло воевать – за сабли берутся да в Запорожье!..