Чтение онлайн

— Да ни хрена.

— Вот это да… — Дороти казалась искренне расстроенной. — Ничего не понимаю. Среди малых фирм ваша — одна из лучших.

— Выходит, не повезло.

— Ничего не понимаю, — повторила она и, опираясь о мое плечо, привстала с места. — Мишель! Эй, Мишель… ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ТАМ!!! — звонкий голос этой белокурой красотки без труда перекрыл даже рев Гонгадзе, и он — вот чудо! — действительно на секунду заткнулся. — Ты слышал, Мишель? У Пита…

— Слышал, слышал, — отозвался Михаил. — И не кричи так, пожалуйста. Я же не в соседней галактике нахожусь.

Камински, не без труда усадив Дороти на место, хлопнул ладонью по столу.

— Ты серьезно, приятель? Если у вас дела так плохи, мы могли бы… Э, да что там! Ты же слышал про Феникс — это огромный вкусный пирог, а мы стоим на раздаче. У нас больше двухсот человек, вы четверо никого не объедите. Вы классные ребята, никто не будет против взять вас в долю. Нажмем на чиновников из правительства — состав экспедиции еще не утвержден окончательно…

Михаил откинулся на спинку стула и вопросительно посмотрел на меня. Наташа ткнула меня пальцем в бок. Дороти пихнула в другой бок локтем.

— Ну, так как? — поинтересовался Эд.

— А Фултон с Запатой? — спросил я. — Мы их совсем не знаем, они нас тоже. Они согласятся?

— Да куда они денутся! — уверенно заявила Дороти. — А если вздумают возникать, то я напущу на них Гонгадзе прямо сейчас.

— Прямо сейчас не надо, — остановил я ее. — Не люблю наблюдать акты каннибализма. А за предложение спасибо, Эд. — Я и вправду был почти растроган. — Всем вам спасибо. Честно говоря, это самое лучшее предложение, которое я когда-либо получал.

— Ну, так как? — повторил Камински.

— Я то «за», причем обеими руками. Рик тоже против не будет. Крейг — тот вообще на такую планету, как Феникс, пешком пошел бы, если б туда можно было пешком дойти. А вот Кэт… Ну, ты же знаешь Кэт.

Конечно, Камински прекрасно знал Кэт. Как и все остальные.

— Постарайся ее убедить, — попросила Дороти. — Было бы здорово опять работать вместе. И передай ей, что я ее люблю. Она уникальна.

— Ясное дело, уникальна, — согласился я. — Второй такой вздорной девчонки нигде не найти. Может, она и согласится. Надеюсь, это случится прежде, чем мы протянем ноги с голодухи. Но учтите, она при этом будет считать, что вы все ей по гроб жизни обязаны за такое снисхождение.

— Плевать, — сказал Эд. — Просто у нее обостренное желание независимости. Передай, что я ее тоже люблю.

— А еще передай, что ты дурак, раз до сих пор на ней не женился, — добавила Наташа.

— Если я ей это скажу, она совсем зазнается. А теперь расскажите мне что-нибудь новенькое, чего я еще не слышал. Миша?.. Дороти?..

— Я превращаюсь в алкоголичку, — сказала Дороти.

— Такое я уже слышал не раз.

— Но теперь в этом виноват Камински!

— Вот злодей. Нет ему прощения.

Михаил слегка отодвинул от стола свой стул. Теперь ему не приходилось наклоняться вперед или откидываться назад, чтобы увидеть меня из-за фигуры жены.

— Я недавно слетал на Ульмо, — сказал он. — Хотел повидать Берка. Он валяется в медцентре «Гиппократ».

Опять Берк! Похоже, Берк становился дежурной темой любого трепа, в котором я участвовал.

— Ну и как он там? — спросил я для порядка.

— Это я и хотел узнать, — ответил Михаил. — Видишь ли, перед тем как мы договорились с Эдом, Берк предлагал нам отправиться с ним на Тихую. Я тогда сразу отказался. Отчасти оттого, что проект казался бредовым, отчасти из-за дурного характера Джонни. Я ему так и сказал. Он рассмеялся и сказал мне, что мы много потеряем.

— На самом деле это он много потерял, как я слышал.

— Ну да. Однако сам он так не считает. Сообщил мне, что твердо намерен отловить рэдвольфа, кем бы он там ни был, как только выйдет из санатория.

Наташа рассмеялась:

— Надеюсь, у него хватает ума скрывать такие желания от врачей, иначе они его никогда не выпустят из клиники. Так и будет до конца жизни ловить своего рэдвольфа по палатам разных психушек.

— А зачем ты вообще к нему полетел? — поинтересовался я. — Не такие уж вы друзья.

— Мы совсем не друзья, — уточнил Михаил. — Берк никому не друг, кроме самого себя. Но делать-то нечего, до старта к Фениксу осталось не меньше пяти недель… И я подумал — если бы тогда у нас дела обстояли чуть хуже, и если бы не подвернулся Камински со своим предложением, мы с Наташей в конце концов вполне могли оказаться на Тихой вместе с Берком. Понимаешь меня?

Да, я его понимал. Мы с Михаилом вообще похожи и одинаково смотрим на многие вещи.

— Я думаю, мы еще услышим о Берке, — сказал он. — Берк ненормальный, конечно, и был таким еще задолго до того, как попал на Тихую, но это на редкость целеустремленный сукин сын, и он всегда добивается того, чего хочет. И знаешь, что еще?

— Что?

— Я не верю, что он так уж болен. Врачи определили у него нарушения в работе центральной нервной системы и мозга, вызванные внешними воздействиями. Такое бывает, если человек подвергся направленному гипноудару высокой мощности.

— На Тихой нет живых существ, способных на это.

— Я знаю. Но тот же эффект дает употребление некоторых наркотиков.

— А у него в организме обнаружены следы таких наркотиков?

— Нет. Так ведь у него и обычных признаков гипноудара не обнаружено. Вторичные признаки налицо, а первичных нет, что уже само по себе какая-то чертовщина. Ну да не в этом дело, я не то хотел сказать, — перебил сам себя Михаил. — Берк — хитрая бестия, и я думаю, что он, узнав о диагнозе врачей, просто воспользовался наличием таких симптомов, чтобы заморочить всем голову и не отвечать на неудобные вопросы. И в эту его странную частичную потерю памяти я тоже не верю. Я считаю, он прекрасно помнит, что произошло на Тихой с его экипажем. Помнит, и именно поэтому не хочет говорить.

Поднявшись на следующий день часа на четыре позже обычного, я в полной мере ощущал последствия буйной попойки с бригадой Камински, утешая себя только тем, что я, хотя бы, на свободе, а вот Гонгадзе, насколько я мог судить по неясным воспоминаниям вчерашнего вечера, наверняка ночевал в полицейском участке. Полли сочувственно поинтересовалась, как мое здоровье, а когда я ей честно ответил — как, предложила на выбор десяток новейших опохмеляторов. Подумав, я отказался и воспользовался традиционным способом, выдержавшим проверку веками практики — выпил стаканчик и залез под душ.