Чтение онлайн

В зале суда царила тишина.

Когда запись отзвучала, Мария почувствовала, как люди поворачивают головы, чтобы посмотреть на нее. И судья Мастерс как-то особенно пристально взглянула ей в лицо.

Они не слушали запись ее звонка по 911, поняла Мария.

А Шарп и Монк уже перешли к другим уликам. Осмотр места происшествия, ее отпечатки пальцев в разных местах номера – на кофейном столике и на письменном столе – доказательство того, что она ходила по всей комнате. Только ей, подумала Мария, слышится в голосе Шарп злорадное торжество преследователя.

– Одним словом, – безжалостно спрашивала Шарп, – отпечатки пальцев мисс Карелли есть всюду, на многих предметах?

– Это верно.

– Какие-нибудь из предметов опрокинуты?

– Нет.

– Повреждены?

– Нет.

– Кажутся сдвинутыми?

Монк покачал головой.

– Нет, – тихо ответил он.

Блеснули его очки в золотой оправе.

– Бутылка из-под шампанского была опрокинута?

– Нет.

– А бокалы?

– Нет.

– Магнитофон?

– Нет.

Шарп уперла руки в бока.

– Иными словами: было ли что-нибудь в номере, что позволило бы предположить, что между мисс Карелли и Марком Ренсомом происходила борьба?

Марией овладела оторопь: ей вдруг пришло в голову, что она не понимает, как должно выглядеть отсутствие улик.

– Нет.

– Но можно ли сделать иное предположение – о том, что до выстрела мисс Карелли и мистер Ренсом мирно беседовали?

– Протестую! – Пэйджит встал. – Вопрос неправомерен.

– Протест отклонен.

– Нет. – Низкий, раскатистый голос Монка звучал спокойно. – Не было ничего такого.

Во взгляде Пэйджита было нечто похожее на замешательство.

Глядя на него, Терри тоже испытывала смятение: Монк был опытным свидетелем – он лишь повторял слова Марии, излагал факты, и только. Она не представляла, как Пэйджит может подступиться к нему.

– Прежде чем допрашивать мисс Карелли, – спросил он, – вы направляли ее в больницу?

Какую-то долю секунды Монк размышлял, Терри поняла, что вопрос удивил его. Но ответил он по-прежнему спокойно:

– Нет.

И снова это был ответ опытного свидетеля – он не желал оправдываться, он не старался предугадать, куда клонит Пэйджит.

– Как я понял из вашего заявления, вы не заметили никаких следов борьбы, это так?

Монк опять ответил не сразу.

– По крайней мере, в комнате, – сказал он. – Нет, не заметил.

Обернувшись, Пэйджит посмотрел на Джонни Мура, который стоял теперь в проходе, у стены. Не прошло и минуты, как Мур вытащил в центр зала щит, к щиту была прикреплена огромная фотография Марии Карелли. Возбуждение охватило зал: из-за темного синяка под глазом взгляд ее, казалось, просто кричал о пережитом потрясении. Судья Мастерс перевела взгляд с Марии на ее копию, холеная женщина в зале суда смотрела на своего истерзанного двойника. Контраст был поразительным.

– Узнаете эту фотографию? – спросил Пэйджит.

– Да. – Тон был все таким же размеренным. – Это полицейская фотография, сделанная на месте происшествия. Только увеличенная.

– Именно так выглядела мисс Карелли, когда вы впервые увидели ее?

– Да.

– У нее под глазом синяк, не так ли?

– Да.

– И глаз оплыл?

Монк кивнул:

– Да.

Пэйджит приподнял брови:

– Но ведь вы утверждаете, что следов борьбы не было.

– В комнате не было. Я говорил только это.

Пэйджит смотрел на Монка недоверчивым взглядом.

– В комнате, – повторил он. – А если бы кофейный столик был разломан, она бы уже не предстала перед судом? Или вы обвинили бы ее в хулиганстве, как сейчас обвиняете в убийстве?

Терри вся напряглась.

– Протестую, – отрывисто выкрикнула Шарп. – Единственная цель подобного вопроса – подавить свидетеля морально.

– Протест принимается. – Мастерс обернулась к Пэйджиту: – И даже не пытайтесь задавать этот же вопрос в другом виде. Не делайте больше подобных выпадов ни против свидетеля, ни против суда.

– Извините, Ваша Честь. Впредь я постараюсь избегать полемической остроты. – Пэйджит снова обратился к Монку: – Посмотрите, пожалуйста, на фотографию, инспектор.

Когда Монк обернулся к портрету, Пэйджит отступив назад, встал рядом с ним. Вместе они разглядывали изображение, как два посетителя картинной галереи.

– А как вам кажется, – тоном непринужденной беседы поинтересовался Пэйджит, – нет ли на лице мисс Карелли "следов борьбы"?

– Когда на лице такой синяк, не исключена возможность физического насилия, – согласился Монк.

– Но, по вашему мнению, не исключена и другая возможность?

– Нет. Другой возможности мы не предполагаем. – Это было сказано очень осторожно.

– Но мисс Карелли говорила вам, что Марк Ренсом стал избивать ее, когда она попыталась защищаться.

– Да. Говорила.

– Но вы не направили ее в больницу.

Монк заморгал глазами, Терри поняла, что из-за быстрой смены темы он лишился своей обычной самоуверенности.

– Нет. Но она сказала, что не хочет в больницу.

Не сводя глаз с фотографии, Пэйджит наклонил голову.

– А как вы думаете, то, что сделала эта женщина, закономерно для нее?

Монк обернулся к нему:

– Я полагаю, она могла это сделать, вполне могла.

– Вы врач?

На лице Монка отразилась досада:

– Нет.

– А у вас есть уверенность, что у мисс Карелли не было, например, сотрясения мозга?

– Нет. – У Монка, кажется, впервые появилось желание оправдываться. – Когда мы приехали туда, мисс Карелли была спокойной, говорила вполне членораздельно и сохранила способность разумно мыслить. Синяк, ее лицо вовсе не были так ужасны, как при этом увеличении. А раз она не хотела ехать в больницу, мы не захотели принуждать ее.