Чтение онлайн

Мне кажется, это вас не касается, вождь, — ответил охотник с плохо скрытым нетерпением. — Вероятно, вы пришли сюда не для того, чтобы рассказывать нам эти басни. К делу, пожалуйста.

— Я хотел только показать моему брату, как хорошо мы осведомлены о том, что бледнолицые лишены каких бы то ни было средств к спасению, а также и к бегству. А потому, если братья мои пожелают, они могут совершенно беспрепятственно возвратиться к своим.

— А-а! Каким же это способом, желал бы я знать, вождь?

— Немедленно отдав нам в руки людей, находящихся в эту минуту вместе с вами.

— Вот что! И кто же такие эти люди?

— Белая Лилия и сашем корасов.

— Послушайте, вождь, если вы потрудились прийти сюда, чтобы сделать нам только это предложение, то вы напрасно покинули своих, — с насмешкой сказал Валентин.

— Брат мой подумает об этом, — сказал апач невозмутимо.

— Я никогда не думаю, если речь идет о том, чтобы сделать низость, — ответил Валентин. — Мы давно знаем друг друга, многие из ваших воинов были отправлены мною в счастливые поля, я часто сражался против вас, но никогда ни вы, ни ваши братья не имели случая упрекнуть меня в поступке, недостойном честного охотника.

— Это правда, — ответил один из вождей, поклонившись Валентину, — брат мой любим и уважаем всеми апачами.

— Благодарю. Теперь выслушайте меня: молодая девушка, которую вы зовете Белой Лилией и которую вы сделали пленницей, совершенно свободна по закону. Вы это сами знаете и поэтому вы не имеете ни малейшего основания требовать ее от меня.

— Многие из наших братьев, великих воинов, отправились в счастливые поля раньше, чем Владыке Жизни угодно было призвать их. Кровь их требует отмщения.

— Меня это не касается. Они были убиты в сражении, как храбрецы. Таковы законы войны.

— Брат мой хорошо сказал, — продолжал Черный Кот. — Белая Лилия свободна, пусть она остается с воинами своего племени, я согласен на это, но брат мой не может отказать мне в выдаче индейца, который прячется в его лагере.

— Этот индеец — мой друг, — ответил охотник с благородством, — он не пленник мой, чтобы я мог выдать его вам! Я не имею права заставить его покинуть меня. Если он предпочитает остаться со мной, вождь знает, что гостеприимство — священный долг в прерии. Если же Моокапек желает возвратиться к своем братьям, он свободен. Но какая польза апачам от того, что человек этот будет в их власти?

— Он предал свое племя, он должен быть наказан.

— И вы воображаете, вождь, что такой ничтожный предлог заставит меня мгновенно подавить в себе всякое чувство признательности и выдать вам человека, которого я люблю, преданность которого мне известна; наконец, человека, которого вы заставите умереть под страшными пытками. Полноте, вы с ума сошли, вождь, клянусь честью!

— Так должно быть — или горе вам! — сказал Черный Кот с возбуждением, которого он не мог скрыть.

— Этого не будет, — ответил Валентин холодно.

— Нет, это будет! — раздался твердый и надменный голос, и Орлиное Перо внезапно вышел из кустарника.

— Как? — воскликнул Валентин с удивлением. — Вы хотите обречь себя на казнь? Я этого не допущу, сашем. Останьтесь с вашими друзьями, мы спасем вас или погибнем вместе с вами!

Сашем корасов печально покачал головой.

— Нет, — сказал он, — нет, я не могу этого сделать, это было бы подлостью. Белая Лилия должна быть спасена. Я поклялся ее отцу быть ей преданным. Пусть мой брат Кутонепи даст мне исполнить мой обет.

— Но послушайте, — возразил Валентин настойчиво, — люди эти не имеют никаких прав на вас. Моокапек не ответил, но с решительным видом наклонил голову.

— Клянусь Богом! — воскликнул дон Пабло в волнении.

— Мы не можем покинуть этого человека, забыв все те услуги, которые он оказал нам.

Валентин поник головой и, видимо, размышлял.

— Хорошо, — начал снова Черный Кот. — Орлиное Перо здесь, бледнолицые свободны. Они могут, когда им это будет угодно, возвратиться в свои большие дома, все дороги будут для них открыты — апачи держат свое слово. Пусть корас следует за нами.

Индеец бросил последний взгляд на своих друзей. Глубокий вздох вырвался из его груди, но он с необычайной силой воли подавил в себе душившее его страдание, и лицо его снова приняло обычное невозмутимое выражение. Обернувшись к обоим воинам-апачам, он сказал им твердым голосом:

— Я готов. Пойдемте.

Охотники обменялись друг с другом грустным взглядом, но не сделали ни одного движения, чтобы удержать сашема корасов: они знали, что это было бы бесполезно.

В эту минуту неожиданно появилась донья Клара. Она решительными шагами подошла к индейцу и тронула его за плечо.

— Стойте! — воскликнула она. — Я не хочу, чтобы вы ушли, Моокапек.

Орлиное Перо обернулся так быстро, точно его коснулся электрический ток, и с глубокой признательностью посмотрел на девушку, но тотчас же справившись со своим волнением, он с прежней напускной невозмутимостью тихо сказал ей:

— Я должен идти. Белая Лилия не смеет удерживать меня. Она, вероятно, не знает, что от моего ухода зависит ее спасение.

— Я все слышала, — ответила она с живостью. — Мне известно, какие отвратительные предложения осмелились сделать эти люди и условия, которые они имели дерзость поставить.

— В таком случае, почему же сестра моя желает удержать меня?

— Потому, — энергично воскликнула она, — что условия эти мне не подходят!

— Отлично! Слава Богу! — воскликнул Валентин в восторге. — Вот это решительные слова!

— От имени моего отца приказываю вам, сашем, оставаться здесь, от имени моего отца, который приказал бы вам это сделать.

— Я в этом уверен! — воскликнул дон Пабло. — У моего отца слишком благородное сердце, чтобы он мог согласиться на низость.