Чтение онлайн

— Серьезно у вас все, — удивился Хант.

— Так сложилось, — ответил Курбат.

Договор скрепили, как водится, рукопожатием и вином. Разговор перешел на воспоминания Ханта о славной и героической битве под Стальгордом, а Курбат, слушая будущего тестя вполуха, думал о своем.

Через полчаса довольные родители будущей невесты покинули квартирку молодых. Эльза принялась за уборку стола, а Курбат, допивающий вино, спросил ее:

— Эльза, скажи, почему ты меня полюбила?

Девушка замерла, потом наклонилась к нему, прижалась и ответила:

— Не знаю, люблю и все. Ты такой сильный, ловкий, смелый, мужчина одним словом. Мой рыцарь.

— Так ведь и братья мои, такие же. Почему не они?

— Дурашка, — она взъерошила ему волосы на затылке. — Я им безразлична, что есть, что нет, а ты меня любишь, и я это чувствую, и никогда тебя не разлюблю. Ты только мой, запомни.

Парень мотнул головой назад, на горб:

— А это, как же?

— Ну, должен же у тебя быть хоть один недостаток, милый, а для женщины, это не самое главное.

— Откуда ты все это знаешь? — улыбнулся Курбат. — В свои-то семнадцать лет.

— Семнадцать это много, — девушка улыбнулась в ответ. — В наших глухих местах, девки, бывает, что и в пятнадцать замуж выходят, и это я такая, все ждала чего-то.

— Может быть меня?

— Наверняка, — девушка потянула его за собой в спальню. — Пойдем.

Балтских мечников я нанял совершенно случайно. В один из дней, на пару со Звениславом, Курбат теперь вроде как семейный человек, в любое удобное время его теперь не сдернешь с места, выезжали своих жеребчиков за городом. Сначала просто гоняли на перегонки, и мой Кызыл-Куш, к моему собственному удовлетворению, бегал лучше, чем Звениславов Янды, что значит Победитель. Правда, на дальних дистанциях Янды шел с моим жеребцом вровень, ноздря в ноздрю, не отставал.

Так, и сами не заметив, мы отмахали километров пятнадцать от города, и решили полдень, который все еще был достаточно жарким для осени, пересидеть в придорожной харчевне "Путник", которая стояла на тракте из столицы в Норгенгорд. Место нам знакомое, останавливались здесь уже ранее, и знали, что такие вкусные пельмешки как здесь, мало, где попробовать можно. Во дворе уже было около десятка лошадей, по виду степные лошадки, и наверняка из тех, что герцогство после стальгордской победы тысячами распродавало.

Харчевня была большой, многие купцы и просто путешественники здесь останавливались, есть резон — почиститься после дороги, переодеться, отмыться, и только так, уже при полном параде въезжать в город. Опять же для торговых дел место удобное, заскладировал все здесь рядышком, и послал приказчика в город, узнать расценки и определиться, как лучше и выгодней товар спихнуть. В общем, место хорошее и доходное.

В большом и просторном зале "Путника" было не очень многолюдно, обычно здесь до полусотни человек сразу обедают, а в этот день, кроме нас двоих, только одна компания молодых дворян из обедневших, по виду, аппенцев, да человек двадцать хмурых наемников с берегов Балтского моря. Мы как свои, все же не впервые здесь, присели за угловой столик и заказали по двойной порции пельмешек.

Заказ доставили быстро, все же фирменное блюдо в этом заведении. Мы неспешно насыщались, и внимательно, как нас в свое время учили Джоко и Штенгель, раскладывали людей в таверне по полочкам, мало ли, а вдруг и такая мелочь, как случайные люди, которых видел всего раз и мимоходом, пригодится.

Семеро молодых дворянчиков, то понятно, скорее всего двигаются в столицу, прослышав о рейдерах герцога Конрада Четвертого. Ждут попутного торгового обоза, вроде как в охранники пристроиться, хоть за еду, а то, вон, сидят и с тоской за нашей трапезой наблюдают, оголодали в пути.

С наемниками тоже все понятно, наоборот, возвращаются домой после разгрома рахдонской армии. Только вот не ясно, почему хмурые такие. По идее, должны радоваться и веселиться, домой все же возвращаются, а насколько мы слышали, герцог с наемниками расплатился полностью, да еще и премию выделил. Хм, надо присмотреться к этим воякам. Как бы и кто про них не думал и не обсуждал закрытость их общества в целом, но бойцами они всегда были знатными, отчаянными и умелыми. Да, хоть на этих посмотреть, все как один, одеты в плотного двойного плетения кольчуги, круглые щиты рядом. На мирной территории находятся, а не расслабляются и свои короткие мечи, скрамы, всегда под рукой держат.

Пельмешки закончились, и Звенислав собрался уходить, было, привстал, но я его придержал, подождем. Заказали свежего взвара и, неспешно, никуда не торопясь, попивая горячий напиток, продолжили наблюдение, и не зря. Наемники, которые склонились над столом и о чем-то вели разговор, вдруг, перешли на крик, и самые употребляемые ими слова, которые доносились до нашего столика, могли сказать о многом: деньги, виноват, долг, что делать. Кое-что прояснилось и, отставив кружку в сторону, я встал и направился к их столику.

Меня заметили сразу. Даже несмотря на свои внутренние дрязги, наблюдения за обстановкой вокруг себя они не оставили, добрые воины. Один из них, стройный светловолосый крепыш лет двадцати, резко вскочил и встал передо мной.

— Чего тебе, парень? — спросил он, а остальные наемники сразу же замолчали, и их настороженные взгляды заскользили по залу харчевни.

Я примиряюще приподнял пустые ладони, мол, пустой, не с бедой пришел, и завел разговор:

— Здравия вам, воины. Так получилось, что случайно услышал ваш разговор.