Чтение онлайн

Тори неприятно удивлена и не скрывает этого.

— Не знаю, — говорю я. — Надо спросить, разрешат ли папа с мамой.

Она закатывает глаза.

— Ну конечно. Смотри сама.

У меня уже сложилось четкое понимание, что если я хочу поладить с Тори, то должна держаться подальше от Бена. А вот этого мне не очень-то хочется.

Собрание закончено, все идут к выходу. Пенни ловит меня и отводит в сторонку.

— Постой. Мне нужно поговорить с тобой наедине.

Мы ждем, пока все выйдут, а потом она садится рядом.

— Слышала, ты недавно сознание теряла. Надо проверить твой «Лево».

Пенни достает ручной сканер, прибор такой же, как в больнице, только поменьше, и подключает его к нетбуку. Потом подносит к моему браслету. На экране появляются какие-то диаграммы.

— О господи.

— Что?

— Посмотри сама. — Пенни касается экрана, выбирает диаграмму, обозначенную 15/09. Целый участок ее, утро вторника, окрашен красным. Еще одно касание, и на экране возникают числа. — Кайла, у тебя было 2.3. Слишком низко. Что случилось?

Я смотрю на нее непонимающе. Еще немного, всего 0.3, и я бы уже не очнулась. В животе все как будто стягивается в узел.

— Так что?

— Не знаю. Приснился кошмар, вот и все. Я не проснулась. Очнулась, когда парамедики ввели «хэппи джус». До сих пор голова болит.

— Сны на уровень «Лево» не влияют, и тебе это прекрасно известно. А вот когда ты просыпаешься потом...

Я пожимаю плечами.

— Как проснулась, не помню.

— А что снилось?

— Не помню, — вру я.

Пенни вздыхает.

— Я только лишь хочу помочь. Следующая больничная проверка у тебя в конце следующей недели, но, может быть, стоит сдвинуть ее на этот уик-энд.

— Нет! Мне просто надо... — как бы это выразиться помягче? — надо отвлечься, заполнить чем-то время и голову. А можно мне начать ходить в школу? Пожалуйста.

Она откидывается на спинку стула и пристально, словно ищет что-то, смотрит мне в глаза.

— Слишком рано. Сначала тебе нужно привыкнуть к дому. И...

— Пожалуйста. — Я не говорю о том, что не хочу оставаться дома наедине с мамой, Дракошей. Последние дни, проведенные в компании с ней и Себастианом, оказались едва ли не хуже кошмаров.

— Отвлечение — дело, конечно, хорошее, но тебе необходимо еще и перенаправление. Я дам тебе несколько упражнений, хорошо? Займись ими. Займись по-настоящему, всерьез, и тогда мы определим тебя в школу на следующей неделе. Договорились? — Пенни протягивает руку.

Смотрю на нее недоуменно. Сегодня четверг, до понедельника всего четыре дня.

— Ладно, договорились. — Я пожимаю ее руку.

Дверь в конце коридора приоткрывается. Это Эми. Наверно, ее послали узнать, почему я не вышла.

— Эми? — Пенни машет ей рукой. — Входи. Поможешь нам.

Под их руководством я придумываю себе «безопасное место», или «убежище». Представляю зеленый уголок с деревьями и цветами, где можно лежать на траве и смотреть на проплывающие в небе облака. Когда плохо, когда расстроена или напугана, я должна мысленно бежать туда. И делать это почаще, доводя до автоматизма. Легко и просто, правда?

— Ты точно справишься? — спрашивает мама уже от двери. — Сможешь присмотреть за ними обоими?

— Да, смогу. Я же тебе сказала, — отвечает Эми. — Иди.

Мне бы ее уверенность. Голова от шума только что не раскалывается. И как только такая кроха может производить столько шума? Мамммма, мамммма, маммммммма — и так без остановки.

Дверь закрывается. Я смотрю в окно. Мама и папа идут по дороге в паб. С ними папина младшая сестра, наша тетя Стейси, у которой, похоже, выработался полный иммунитет к воплям собственного сыночка.

Малыш судорожно вдыхает, готовясь к очередному приступу.

Эми склоняется над ним.

— Роберт, хочешь печеньку?

Он кривит рот. Она протягивает руки, и на заплаканном, мокром от слез личике проступает нерешительность. Эми поднимает его и несет в кухню. Через несколько секунд малыш с довольным видом гукает и хрумкает печенькой на полу.

— Как это у него получается? Минуту назад плакал и кричал, а теперь смеется.

— Ребенок, его легко отвлечь.

В кухню входит Себастиан и, бросив один взгляд на Роберта, отпрыгивает подальше, на безопасное расстояние.

— Киса? — малыш тянет к нему руки. — Киса!

Он бросает печеньку, поднимается, хватаясь за ножки стула, делает несколько шажков, шлепается на попу и, обескураженно оглянувшись, слезливо морщится.

— Все хорошо, Роберт! — Эми подхватывает его на руки и подносит к Себастиану, который как будто смирился со своей участью. — Погладь кису... вот так... — Она показывает малышу, как это делать, точно так же, как показывала мне в первый день. Но урок не идет впрок — поглаживания больше смахивают на удары, потом ладонь идет против шерсти. Себастиан спрыгивает со стола и исчезает, сбежав через дырку в двери.

Прежде чем Роберт успевает расплакаться, Эми садится, усаживает малыша на колени и начинает его щекотать.

По прошествии часа, наигравшись с дверцами шкафчиков и поколотив по кастрюлям деревянными ложками, Роберт начинает тереть глазки и засыпает у Эми на руках.

— Чай?

Я поднимаюсь, наливаю воды в чайник и ставлю на плиту.

Не вставая со стула, Эми поворачивается. Как и обещала маме, она наблюдает за нами обоими. Присматривает. Словно я могу обжечь пальцы о плиту или шлепнуться на попу, как Роберт.