Чтение онлайн

И горе тому, кто посмеет встать ей поперек дороги.

Лоррен наблюдала, как лучшая подруга Глория уже десять минут сердито расхаживает под бело-красным столбом с вывеской мужской парикмахерской. Честно говоря, наблюдать ей изрядно надоело.

— Гло, calmez-vous [18] ! — Лоррен схватила подругу за хрупкие плечи, заставив резко остановиться. — Ты ведешь себя так, будто тебя сейчас поведут на операцию!

— Перед операцией мне, по крайней мере, хоть наркоз бы дали, — жалобно ответила Глория.

— Настоящая бунтарка должна проявлять куда больше смелости! — заявила Лоррен и потащила Глорию за руку к двери. — А если мы и дальше будем здесь слоняться без дела, нас примут за парочку продажных женщин.

— Это только о тебе, Рен, так подумают.

— Потому что из нас двоих только я одета, как взрослая, — парировала Лоррен. — Ну, пойдем же!

Они вошли внутрь, звякнул колокольчик на двери. Сидевшие в длинном ряду кресел мужчины (щеки густо намылены ароматной пеной, костюмы закрыты черными простынками) дружно уставились на отражение девушек в зеркалах, которыми была увешена вся стена. Лоррен посматривала на Глорию: у той глаза цвета морской волны расширились от ужаса, когда она осознала, что зашла в мужской парикмахерский салон.

В эту самую минуту один из мужчин, такой же намыленный, как и остальные, поднял руку и помахал им.

— Заговоришь о черте — он и появится! Ну, в данном случае два чертика.

— Маркус! — воскликнула Лоррен. — Это ты?

Прежде чем уговорить папиного секретаря записать их в парикмахерскую, Лоррен провела собственное расследование и выяснила, что некий Маркус Истмен записан на стрижку на пятое октября, 14.30. Тогда она сделала так, чтобы Глорию записали на пятое октября, 14.45.

— Quelle coincidence! [19] — продолжала Лоррен, и голос ее звенел, искусно имитируя изумление.

— Quelle coincidence? — эхом отозвалась Глория. — Это правда, Рен?

Лоррен небрежно махнула рукой Маркусу.

— Я всегда говорю, что самые удачные совпадения — те, которые тщательно подготовлены.

Лоррен уже несколько лет была по уши влюблена в Маркуса, да так горячо — в силу своего темперамента, — что стоило ей увидеть его, и сердечко было готово буквально выпорхнуть из груди. Она жадно искала малейшую возможность «случайно» встретиться с ним, то убеждая Глорию заскочить посмотреть бейсбол, когда играла его команда, то затаскивая Глорию к нему домой, чтобы Маркус помог той сделать домашнее задание по математике (на самом деле давно выполненное Глорией). Маркус пока так и не понял, что именно Лоррен и есть его Единственная, а их сказочный (в перспективе) роман вполне будет годиться для свадебного раздела газеты «Чикаго дейли джорнэл». Лоррен порицала отношения Маркуса с Глорией, считая, что это чуть ли не инцест.

Но теперь украшенная бриллиантом рука Глории была официально обещана другому, и перед Лоррен открылась захватывающая возможность показать Маркусу, какая просто сказочная принцесса она сама.

Делая вид, что не обращает на Маркуса ни малейшего внимания, Лоррен усадила Глорию на одну из банкеток, стоявших вдоль стены.

— Пожалуйста, не забывай, что тебя никто к этому не принуждает. Ты всегда можешь отказаться и прийти в другой день…

— А что, можно?

— Ну, не то чтобы можно. Ты просто представь, что у тебя есть право выбора.

— Ты права, я больше и дня не могу прожить с такими волосами, — проговорила Глория, наматывая на палец длинный локон медно-рыжих волос. — Мне так надоело быть у папы с мамой послушной маленькой девочкой.

Лоррен с жестоким разочарованием слушала, как Глория жалуется на жизнь, о которой большинство девочек могло только мечтать. Невероятно красивая, как персик со взбитыми сливками, круглая отличница, да еще умеющая петь ангельским голосом, Глория всегда была для всех той самой девочкой — такой, какими хотели бы видеть своих дочек все другие родители. Удивительно, но Глории удавалось избегать царящей обычно среди девочек зависти — не любить ее было почти невозможно. В ее присутствии жизнь становилась похожей на бокал шампанского — праздничной, искрометной, роскошной. А сама она даже не представляла по простоте душевной, насколько очаровывает окружающих.

То есть не представляла этого, пока не появился Себастьян Грей. Их помолвка привлекла весь Чикаго, словно новый голливудский фильм с пышными бальными платьями и запряженными лошадьми каретами. Как скучно.

Лоррен радовалась за Глорию, но все же…

Для Глории она всегда была одной-единственной, они абсолютно все делали вместе. Но Глория начала встречаться с Бастианом и стала отказываться от еженедельных походов в кино с Лоррен, которые они неизменно совершали на протяжении многих лет. Глория ссылалась на то, что не может же она «сбежать» с обеда в загородном клубе или недавней встречи с банкирами — коллегами Себастьяна. А потом Глории не разрешили ходить вместе с Лоррен на светские приемы: Себастьяну не нравилось, что там вокруг нее «вечно так и вьются все холостяки». А если Глория понемногу исчезает из ее жизни уже сейчас, что же будет, когда она станет замужней? Лоррен боялась, что останется без лучшей подруги. Совсем одна.

На той неделе, когда состоялась помолвка Глории с Бастианом — как раз перед началом занятий в выпускном классе, — Лоррен коротко подстриглась. Она сделала это первой из всех девочек в их классе, отчаянно стараясь удержать за собой репутацию местной «маленькой вампирши». Не исключено, что Лоррен вполне отдавала себе отчет в последовательности событий: сначала помолвка, а уже потом стрижка, — ну и что из этого? Зато девочкам было о чем поговорить, кроме бриллианта Глории, который стоил целое состояние. Нельзя же, чтобы Глория вечно оставалась в центре внимания, правда?

Но они с Глорией все же были друг дружке как сестры, и Лоррен интуитивно чувствовала: что-то идет не так. Иначе с чего бы Глория так настаивала на короткой стрижке, отлично зная, что Бастиан этого не одобрит? Лоррен прекрасно понимала, что она как лучшая подруга не должна допустить, чтобы Глория сделала короткую стрижку. Но ее второе «я», более склонное ко всяческим проделкам, заставляло ее толкать Глорию на это, просто чтобы посмотреть, что из этого потом получится.

— Ты, Рен, не одна такая смелая, чтобы сделать себе короткую стрижку.

— Справедливее и не скажешь, — согласилась Лоррен, поглаживая подругу по руке. — Но ведь не мне же сегодня вечером сидеть вместе с твоим женихом, мамой и, что немаловажно, с этой твоей чудачкой кузиной.

— У-у-у, не напоминай мне о ней! — простонала Глория, вжимаясь в сиденье.

— О чем это теперь «ухает» наша принцесса? — спросил подошедший к ним Маркус, отряхивая черную простынку и гордо выдвигая вперед только что гладко выбритый подбородок. — Что скажете, молодые леди?

— Прежде всего то, что у тебя тут совершенно гладко, — поддразнила его Глория.